Йорк.
— Марк и Шон всё ещё приедут на неделе отдыха?
— Да, — Марк принесет с собой своё большое эго, а Шон попытается придать всему этому слишком большое значение.
— Ребята сойдут с ума, если они придут на тренировку.
Я закатываю глаза.
— Марк — настоящая дива, так что умерь свои ожидания.
Коул смеется.
— Где Мэгги?
— Принимает ванну с Лив.
Он откидывается на спинку дивана.
— Держу пари, всё это больше, чем ты себе представлял, — он делает паузу. — Спасибо, что был здесь. Дети любят тебя. Тедди рассказал мне о твоих проделках, а Гаррет показал мне свои научные проекты. Я смеялся так сильно, что не мог дышать, когда Хэнк рассказал мне о том, что Мэгги думала, что у него в комнате находится девушка, — он снова смеется, а потом становится серьезным. — Я хотел бы чаще бывать рядом, но приятно знать, что ты здесь. Я рад, что ты теперь у них есть.
Я не уверен, что сказать.
— Они замечательные.
— Сделай мне одолжение и присмотри за Мэгги. Она сильная, но то, что происходит с Клиффом и Джоан, сильно ударяет по ней, а теперь ещё и Дэнни…
Мне было интересно узнать о Дэнни, но я знаю, что Коул его недолюбливает, и этого мне достаточно. Раз он заговорил об этом, я не упущу возможности.
— А что с Дэнни?
— Он просто часть работы.
— Мне нужно надрать ему задницу? — я в настроении врезать кому — нибудь.
— Только если я с тобой. Послушай, это её история, она должна сама рассказать. Я просто беспокоюсь о ней. У неё и так много дел, и ей не нужно, чтобы кто — то морочил ей голову.
Мне от этого не легче, но я перестаю спрашивать, потому что он прав. Это должна решать Мэгги. Я хочу знать, но я хочу, чтобы она была той, кто мне скажет.
— Ты хороший брат.
Коул встает.
— Да, ну, я сорвал джекпот, когда дело дошло до братьев и сестер, так что я счастливчик. Мне нужно идти готовиться к завтрашнему тесту. Увидимся на тренировке.
Он хлопает меня по руке и направляется к двери. Я пытаюсь вернуть свой внимание к игре, но всё, о чем я могу думать, это о том, что мне очень повезло, что я вообще здесь.
Глава 22
МЭГГИ
Я выхожу из душа в наполненную паром комнату и вытираюсь. Я измучена и готова упасть в постель, а затем сделать вид, что я ленивица, и незаметно придвинуться ближе к теплому телу Шейна. Серьезно, температура тела у этого мужчины, должно быть, на десять градусов выше, чем у обычного человека. Я сплю рядом с ним в нагретом коконе, и это потрясающе.
Перед тем как почистить зубы, я надеваю шорты и майку и намазываю руки и ноги лосьоном. Когда я открываю дверь, Шейн всё ещё прислоняется к изголовью кровати, только теперь на нем очки, и он держит книгу, пока по телевизору идёт игра. Моя голова откидывается назад с измученным стоном, потому что эти очки вызывают у меня желание прижать его к себе совершенно по — другому.
— В чём проблема? — он смотрит на меня поверх черной оправы.
— Ничего, — ворчу я, направляясь на свою половину кровати.
— Как Лив?
— Лучше. Она уснула ещё до того, как я добралась до третьей страницы. Моника прислала открытку, но я не уверена, что собираюсь ей отдать её. Я беспокоюсь, что это запутает её ещё больше, — Шейн ничего не говорит, поэтому я продолжаю после того, как ложусь на кровать, полностью удовлетворенная. — Я не знаю, как со всем этим справиться.
Его подбородок опускается, чтобы он мог посмотреть на меня.
— Хотел бы я, чтобы кто — нибудь сказал мне то, что ты сказала ей сегодня вечером. Этим детям действительно повезло, что ты есть у них.
Мне хочется смеяться, но я слишком устала.
— Что ты читаешь?
Карие — зеленые глаза Шейна устремляются в угол.
— Это о парне, который бродит по Гималаям.
— Я бы никогда не подумала, что ты ботан. Почитай мне.
— Нет.
— Ну же, пожалуйста. Я ненавижу читать, но аудиокниги помогают. Держу пари, у тебя очень сексуальный голос при чтении, — он ничего не говорит. — Давай, Гризли. Почитай мне.
Он захлопывает книгу.
— Хорошая попытка. Расскажи мне, что там с придурком Дэнни и его концертом.
— Придурок Дэнни? Откуда ты знаешь, что он придурок? — я складываю руки и закидываю их за голову.
— У меня хорошее чутье.
Я не хочу говорить об этом. Разговоры о Дэнни и обо всём, что привело к моему отъезду из Нью — Йорка, только пробуждают плохие чувства и старые шрамы.
— Мы можем не говорить об этом? Я не буду участвовать.
— Я не буду заставлять тебя говорить о том, о чём ты не хочешь, но ты не должна упускать возможность только из — за него.
Я фыркаю и закрываю лицо рукой. Шейн может быть настоящей занозой в моей заднице, когда захочет.
— Это не из — за него, — я начинаю раздражаться.
— Нет? — бросает он вызов. Я стону.
— Это сложно. Я не хочу возвращаться туда, и уж точно не хочу танцевать с ним.
— Но ты хочешь танцевать на шоу? — спрашивает невероятно крупный парень рядом со мной, как будто он каким — то образом понял, как читать мои мысли.
Я выдыхаю сдавленный вздох, сажусь и подкладываю подушку под спину.
— Я не знаю. Это была бы потрясающая возможность, но, Шейн, я даже не знаю, смогу ли я это сделать. У меня слабая лодыжка, я уже не в форме. Танцы — это одно, а пуанты — совсем другое.
— Пуанты?
— Да, ты знаешь, пуанты. Те, которые носят балерины. Если я собираюсь танцевать, это единственный способ, и он это знает.
Темные брови Шейна сходятся на переносице.
— Он танцует хип — хоп.
— Да, но ты должен увидеть, как это смотрится, когда ты смешиваешь это с чем — то невероятно консервативным и классическим, таким как балет. Это противоречиво. Экзотично. Завораживающе. Соблазнительно.
— Неважно. Тебе определенно не следует этого делать.
Я шлепаю его по руке.
— Это шоу будет грандиозным и изнуряющим. Он не приемлет ничего, кроме совершенства.
— И именно поэтому он хочет тебя.
То, как он это произносит, так спокойно и небрежно, будоражит мои нервы. Я качаю головой.
— Я больше не могу танцевать так же, как раньше. Он этого не понимает.
— А что, если бы ты могла? Ты бы согласилась?
Я обдумываю это
