Читаем без скачивания Фэнтези-2011 - Сергей Булыга

На десятый день вернулся из леса Колдун. Принес жилы и вены животных, медвежью лапу и лосиные ноги. Долго отдыхал на пороге кузни, за работой Кузнеца и его дочери наблюдая, висящие на стене кованые одёжи осматривая, придирчиво изъяны в них выискивая. Ничего не сказал мастерам, когда они работу закончили. Встал, вместе с ними к дому пошел, где в прохладной горнице спал беспробудно безногий однорукий человек, весь медом и дегтем вымазанный.

И опять взялся Колдун за острые ножи и иглы. Затянувшиеся раны вскрыл, звериные жилы к человеческому мясу прикрепил, животные вены под кожу сунул, высверлил буравом суставы и кости, сквозь дыры железную проволоку пропустил, велел Кузнецу концы клепать, а сам пахучие дымы зажег, живой водой брызгать принялся, вареные мази толстым слоем на раны накладывать стал.

Под вечер вытащили лавку с больным к кузне. Зажгли факелы, развесили на жердях все свечи и светильники, что в доме были. Оковали обрубки ног и руки железом, блестящими спицами медвежью лапу пронзили, к лосиным ногам шарниры скобами прикрепили, проволокой оплели…

Три дня и три ночи работали Кузнец и Колдун, живое, мертвое и неживое меж собой соединяя, сращивая. Ранним утром четвертого дня пришел в себя распятый на лавке человек, пошевелился, дубовую лавку развалив. Отступили Колдун и Кузнец, на дело своих рук любуясь, понимая, что никто никогда ничего подобного повторить не сумеет.

— Встань и иди, — сказал Колдун ворочающемуся на земле человеку, собственной тяжестью раздавленному.

Застонал человек, захрипел железным горлом, повернул железное лицо к своим спасителям, на медвежью лапу, железом окованную, оперся, лосиные ноги, в железо одетые, подогнул, подобрал.

— Кто вы такие?

— Люди мы, — ответил Кузнец, чему-то улыбаясь.

— Живем здесь, — добавил Колдун, отчего-то хмурясь.

Не сразу ушел железный человек от своих спасителей. Несколько дней учился он владеть обновленным телом: сначала ползал, потом ходил, потом бегал. Силу испытывал — деревья железной лапой валил, железными ногами дробил камни. Когда совсем окреп и освоился, поклонился Кузнецу, Колдуну спасибо сказал. И отправился восвояси, землю сотрясая, даже имени своего не назвав, но пообещав заботиться о людях, что привезли его сюда.

Много лет потом ничего не слышали Колдун с Кузнецом о спасенном ими человеке.

Уж и думать о нем забыли.

Но нашлись люди — напомнили.

В самый разгар лета, в сенокосную пору, точно в день Иосы Молчальницы навестил Кузнеца старый знакомый — разъезжий купец Тарадор. На мену привез он два мешка соли, заморские сухие травки в горшочках, ткани разные и потешные картинки на лубках мелко рисованные — для дочки Кузнеца развлечение. Непривычно тих и сдержан в торге был Тарадор — будто опасался чего. Вопросы чудные и осторожные задавал. По сторонам так и зыркал.

Терпел хозяин ужимки гостя, да не вытерпел — припер к телеге, товаром груженной, прямо спросил, чего случилось. Не стал Тарадор отказываться, начал рассказывать — сначала всё намеками да с оглядкой, потом честно, без недомолвок.

Узнал Кузнец, что человек, которого они с Колдуном на ноги поставили, теперь всю округу держит в страхе. Выслушал Кузнец, лицом каменея, длинную историю, как так получилось.

Всё поначалу вроде бы хорошо было: каждую деревню посетил человек на железных ногах, в каждый хуторок захудалый заглянул; могучей железной лапой похваляясь, всем обещал защиту. Года не прошло, а он уже тракт от разбойников очистил, лесного людоеда изловил и казнил, болотное чудище, на гати охотящееся, из трясины выволок, распотрошил, сделал чучело и в город его продал. Нашлись, конечно, злодеи, недовольные новым порядком, и немало их было. Засады устаивали, самострелы ставили, ловушки готовили — по-всякому убить пытались. Но разве можно одолеть железного человека, звериной силой наделенного?

Поверили защитнику простые люди, имя его узнали — Хесим, место нашли, где он поселился. Сами теперь стали с просьбами к нему приходить: злого обидчика покарать, опасного зверя из леса выгнать, степного врага к границам не пустить, ценный обоз через недоброе место проводить… Не требовал платы Железный Хесим, брал то, что давали: краюху ли хлеба, мешочек ли с монетами. Только вот стали замечать люди, что очень уж хвалится своей силой Железный Хесим — то забор походя повалит, то колодезный сруб словно бы случайно разобьет, а то и бычка чужого, забавы ради, жизни лишит, в лоб кулаком стукнув. Кто-то не сдержался однажды, сердитое слово против сказал. Тогда Хесим так ему бока намял, что недовольный на ноги больше подняться не смог. Забоялись крестьяне, сомневаться начали, так ли уж хорошо такого заступника иметь. А Хесим, со всеми врагами расправившись, всех недругов напугав, заскучал от спокойной жизни и совсем дуреть начал: то на ярмарку придет бороться с кожемяками да и покалечит их, то бегущую мимо упряжку за оглоблю остановит и перевернет, гогоча, то заезжих плотников, дом ладящих, разгонит, почти готовый сруб по бревнышку раскатает — стук топоров ему, видишь ли, отдыхать мешал. Кончились благодарности и подношения, и Хесим окончательно сдурел: в трех деревнях три двора белым днем разорил, трех девок к себе утащил, велел нести за них выкуп. Забрал у семей все, что было, но девок так и не отпустил, женами их назвал, в доме на цепь посадил и велел в новый год по весне новую жену ему приводить. Каждую деревню в округе и каждый хуторок данью обложил. Людишек своих завел, кривыми саблями их вооружил, в сюртуки особые одел, подкованные сапоги каждому выдал. А на месте дома своего бывшего чуть ли не крепость выстроил — терем с частоколом, с воротами, с башенкой смотровой.

Ходили на поклон к Хесиму старосты, надеялись, что одумается он, их послушав. Но нет — только хуже стало. И с того дня пополз по округе слух, будто Железный Хесим не просто так здесь обосновался, а что поставили его следить за порядком Колдун и Кузнец. Сам Хесим вроде бы похвалялся этим перед старостами. Говорил, что по своей воле ничего не делает, а лишь наказы в точности исполняет. Не все поверили, но многие. Да и как тут не поверишь, если увозили к Кузнецу полумертвого человека, а вернулось от Кузнеца железное пугало. Может, у него внутри ни души, ни сердца, одни колеса, рычаги да шестеренки?..

Выслушал Кузнец купца Тарадора, в землю глядя, ноздри широко раздувая. Ничего не сказал, ушел в избу, только дочери своей притихшей велел торговлю закончить. А сам как сел на лавку у холодной печи, так и просидел до самого вечера, заскорузлые руки свои разглядывая, думая что-то.

Только когда стемнело на улице и звезды густо небо окропили, тогда встряхнулся Кузнец, поднялся резко и вышел из дому. К лесу направился, но через ручей перебираться не стал. На берегу остановился, спокойное журчание воды послушал, а потом ладони к лицу поднял, воздуха в грудь набрал и что было мочи закричал в черную лесную стену, товарища своего вызывая.

Недолго решали Колдун и Кузнец, что им делать: сами наворотили, самим и править нужно. Дали себе сроку два дня, но управились за день и за ночь.

Туманным утром вброд перешел Колдун ручей, выводя из леса свою дикую армию: седого медведя, кабана мохнорылого, игривую рысь, трех матерых волков и могучего лося. На берегу по-звериному от воды отряхнувшись, влез сохатому на спину, за рога крепко взялся, волков вперед пустил, тонким свистом с неба сокола позвал.

А Кузнец, дочь на хозяйстве оставив, вышел из дома за два часа до рассвета. Выворотил из-под углов кузни замшелые валуны, воды принес, раздул горн мехами, медные вентили поворотил, свежий пар в железные трубы пуская. Зашаталась кузня, закачалась. Выбил Кузнец окно, рычаги тайные нажал, скрытые пружины взвел. Приподнялась кузня, наросшую землю с себя стряхивая, дощатые пристройки, будто ненужную шкуру, сбрасывая. Выпростала наружу колеса, дунула горячим паром и покатила в горку, грохоча и поскрипывая.

Встретились Кузнец и Колдун на дороге, не остановились — спешили: сами наворотили, самим и править нужно.

Нетрудно оказалось Железного Хесима найти — не прятался он. Сидел в своем тереме за бревенчатой изгородью, с товарищами пировал, на охоту собирался. Когда тревожный рог на смотровой башне загудел, без опаски вышел к воротам, на Кузнеца и Колдуна с улыбкой глянул, кивнул им небрежно.

Не видел Железный Хесим ни самобеглой кузни, за близким перелеском остывающей, ни зверей диких, по траве и кустам прячущихся. А и увидел бы если, не испугался бы — хозяином он уже себя чувствовал, а чего хозяину в своих владениях бояться?

Вышли к Хесиму его люди — двенадцать человек, все крепкие, рослые, молодые, в кольчугах и шлемах, с кривыми саблями в руках, с колчанами у поясов, с луками за спинами. Недоуменно поглядели на гостей, выезд заслонивших, — это кто тут вообще? что за рвань чумазая? почему хозяин их терпит, прочь не гонит, не насмехается?