его тело сильнее прижалось ко мне.
— Возьми меня прежде, чем это сделает кто-нибудь другой, — прошептала я резко.
Было нелепо такое говорить. Никто не прикоснулся бы ко мне, учитывая меры безопасности, принятые Данило в отношении меня, но это врезалось в рану, оставленную нападением Римо, снова разодрав ее.
Губы Данило коснулись моих, но я отвернулась, не желая поцелуя, полного гнева. Мой первый поцелуй будет романтичным и прекрасным, даже если это означает, что этого никогда не произойдёт. Он резко выдохнул мне в ухо.
— Ты этого не хочешь.
— Хочу! Не притворяйся, что знаешь, чего я хочу. Просто выполняй свой долг и трахни свою жену. Держу пари, именно этим сейчас и занимается Римо.
Он зарычал, и я увидела, как его самообладание лопнуло, а ярость вырвалась наружу. Я сомневалась, что оно было направлено на меня, но могла притвориться, что это так. Он начал рвать на себе ремень и брюки, пока они не распахнулись. Я не смотрела, боясь, что потеряю мужество, если сделаю это. Сосредоточилась только на его лице, на прекрасной маске гнева, на пламя в его глазах, которое выглядело почти как страсть, если не смотреть слишком пристально.
Гнев и страсть были очень похожи, поняла я тогда. Он не потрудился снять рубашку или брюки, прежде чем его руки проникли под мою ночнушку и стянули трусики вниз. Он опустил голову ниже, будто хотел поцеловать меня между ног, но я не хотела этого. Я не хотела никакой нежности или привязанности, потому что это не настоящее дело. Не то что его гнев. Это была единственная искренняя эмоция, которую Данило мог мне предложить, и я впитывала ее как губка.
— Нет, — отрезала я, протягивая руку, чтобы остановить его. — Просто сделай это. Трахни меня, как Римо трахнул Фину.
Мне стало дурно, когда я произнесла эти слова, но они возымели желаемое действие.
Данило оттолкнулся назад, его глаза горели в моих с беззастенчивой яростью, когда он протянул руку между нами и встал.
— Ты еще пожалеешь об этом, но я больше не буду сдерживаться. Если трахаться это то, чего ты хочешь, то можешь это получить. Если хочешь, чтобы я был похож на Римо Фальконе, то это то, что ты получишь.
Это имя сорвалось с его губ, как проклятие. Мои ногти впились в плечи Данило, готовясь к тому, что должно было произойти, вызывая его положить конец этому, нам.
Наши глаза встретились, и волна эмоций в его глазах держала меня в плену. Он выглядел так, словно хотел уничтожить все вокруг. Полный гнева и боли. Его тело было каменным, застывшим. Я ждала боли, желая утонуть в его гневе и разжигаемой яростью страсти.
Я боролась за его любовь в течение многих лет и вместо этого получила гнев. Он пришел быстро и легко, и я надеялась, что он зажжет мой собственный. Надеялась, что сегодняшняя ночь станет для меня поворотным пунктом от любви к ненависти.
Но боли не было. Я посмотрела на Данило, на битву в его глазах.
Данило
Моя грудь горела от гнева и ненависти настолько сильной, что угрожала взорваться.
Римо. Серафина.
Два имени, которые я никогда больше не хотел слышать. И уж тем более в первую брачную ночь.
Мой член был твердым. Это было похоже на подпитываемое гневом траханье прошлого, и мое тело реагировало, как на автопилоте.
Ногти Софии еще глубже впились в мое плечо, и она прерывисто вздохнула. Звук прорвался сквозь туман моей ярости, отталкивая его в сторону, предоставляя место реальности. Моя жена. Моя молодая жена, которая заслуживала гораздо большего, чем гневный секс. Я бы так с ней не поступил.
Ее голубые глаза застыли на мне. Она выдержала мой взгляд с такой яростью, что я был застигнут врасплох.
Я замер, тяжело дыша. Какого хуя я делаю? Блядь. Почему она меня толкнула? Почему я позволил эмоциям взять надо мной верх? Я чуть не трахнул ее от злости.
Мой член смягчился, охваченный отвращением к собственному поведению и замешательством по поводу Софии. Ее брови нахмурились, губы приоткрылись.
— Что ты делаешь? — она практически зарычала. — Думала, ты хочешь заявить на меня права.
Теперь, когда моя ярость больше не была ведущей шоу, я обнаружил неуверенность и боль за ее злобным тоном. Я спустил ноги с кровати и присел на край, подальше от жены. Сладкий аромат Софии смешивался с моим мускусным ароматом.
Я уставился на свой мягкий член, вспоминая, как он был покрыт кровью Софии после вечеринки. Тогда я поклялся себе, что всегда буду вести себя с ней правильно, и всего несколько секунд назад я почти позволил ей довести меня до бешенства сексом.
— Блядь, — пробормотал я, проводя рукой по влажным от пота волосам. — Этого не должно было случиться.
Я взглянул на Софию. Она все еще лежала на спине, раздвинув ноги. Ее тело взывало ко мне, как сирена, киска манила, но я не хотел, чтобы наш секс был таким, когда София, как раненая кошка, в отчаянии цеплялась за меня.
В прошлый раз это было простительно. Я не знал, что это она. Думал, она сама этого хочет… но сегодняшняя ночь была бы абсолютно непростительной. Даже если она практически уговаривала меня трахнуть ее, взять ее, как ебаное животное, я должен был контролировать себя. По крайней мере, до тех пор, пока она действительно не захочет такого секса. Но глядя на ее бледное лицо, я знал, что она была так же смущена, как и я, и что бы она ни хотела, это не то, что я почти сделал.
— София, — пробормотал я, пытаясь подобрать слова, чтобы осмыслить ситуацию. — То… что чуть не случилось. Это больше не повторится.
Этого было недостаточно.
Взгляд Софии метнулся ко мне, боль и гнев отразились на ее прекрасном лице.
— Секс со своей суррогатной невестой? — она вскарабкалась на свою половину кровати и вытянула ноги.
Ее плечи были напряжены. Я потянулся к ней, мои пальцы коснулись ее кожи, но она отдернулась.
— Ты должен был сделать то, что я хотела.
— Не лги мне. Я не слепой. Я видел по твоим глазам, что ты не хочешь, чтобы наш первый раз прошел вот так.
— Первый раз? — она усмехнулась.
— Это не считается, — твердо сказал я.
Черт, я даже не был полностью готов.
Она нахмурилась, ее глаза остекленели.
— Ты не знаешь, чего я хочу, так что не притворяйся, что не притязал на меня сегодня, потому что мои глаза сказали тебе, что я этого
