Прежде чем остановить свой выбор на платье из золотистого бархата, Риган вывалила на кровать всю свою одежду. Когда она разбиралась в этом ворохе, в комнату опять постучали. Ожидая увидеть Тревиса, она распахнула дверь.
На пороге стояла Сара Уотс, сестра Тимми, сжимая в руке две темно-розовые розы. Риган озадаченно взяла их, а Сара бросилась бежать по коридору.
— Это папа? — спросила Дженнифер.
— Нет, но папа прислал нам еще две розы.
К каждому цветку был приколот завиток бумаги с надписью почерком Тревиса: "Риган, выходи за меня замуж. Тревис ".
— Что случилось, мама? Почему папа не идет к нам?
Не обращая внимания на разбросанную одежду, Риган села. У нее в уме зародилось некое подозрение, новые цветы заставили задуматься — что же Тревис готовит. Посмотрев на часы, она увидела, что до шести оставалось меньше двадцати пяти минут. В пять часов принесли одну розу, в половине шестого — две. «Нет, — подумала она, — этого не может быть.»
— Деточка, ничего не случилось, — ответила Риган. — Хочешь поставить розы в своей комнате?
— А их прислал папа?
— Конечно.
Дженнифер взяла цветы, прижала их к груди как нечто бесценное и унесла в свою комнату.
В шесть часов, когда Дженнифер и Риган оделись и собирались идти на завтрак, принесли еще три розы.
— Как это замечательно, — заявила Бренди, которая уже хлопотала у плиты. Не успела Риган возразить, как Бренди взяла цветы, прочитала приколотые к ним записки и поставила в вазу.
— Почему ты не сияешь от счастья? Я-то думала, что после трех дней отчаяния ты будешь рада хоть какому-то известию от него. Я бы обрадовалась, получив три розы с такими записками.
— Роз всего шесть, — серьезно ответила Риган.
— Одну принесли в пять утра, две — в половине шестого, и три — в шесть часов.
— Ты не думаешь… — Бренди приготовилась что-то сказать.
— Я совершенно забыла вот о чем: мы с Тревисом спорили, как надо ухаживать. Я презрительно сказала о том, что американцы ухаживать за женщинами не умеют.
— Не очень это красиво, — ответила Бренди, ощущая себя до глубины души американкой. — Шесть роз еще до завтрака — свидетельство того, на что мы, американцы, способны.
С этими словами она продолжила готовить завтрак.
Чувствуя, что обидела лучшую подругу, Риган пошла в обеденный зал, чтобы проверить, все ли готово. Когда она выходила из зала, сын печатника принес ей четыре желтые розы, и к каждой была приколота записка от Тревиса.
Глубоко вздохнув, она улыбнулась, посмотрела на цветы и покачала головой. Тревис никогда не разменивается на мелочи. Она опустила записки в карман и пошла искать вазу.
К десяти часам она перестала улыбаться. Каждые полчаса ей приносили новые цветы, и, наконец, их стало шестьдесят шесть. Само по себе это количество не было чрезмерным, хотя все жители города с интересом узнали о том, что ее осыпают цветами. Аптекарь с женой пришли в гостиницу завтракать, чего никогда раньше не делали, а уходя, начали расспрашивать Риган, кто такой Тревис, нанявший трех их ребятишек, чтобы они каждые полчаса приносили ей розы. Они с загадочным видом промолчали о том, откуда дети приносят цветы и кто их посылает, ничего не сказали они и про записки, которые прочитали; но любопытство снедало их.
В полдень Риган вручили букет из пятнадцати роз, и к стеблю каждой была приколота записка.
После этого она решила скрыться. Но можно было подумать, что весь город сговорился против нее. За пять минут до каждого часа или половины часа неизменно находились люди, которым нужно было сказать ей нечто важное, поэтому когда приносили очередной букет, ее видели все.
В четыре часа ей преподнесли двадцать три розы.
— Всего получается двести семьдесят шесть, — объявил хозяин лавки и мелом написал эту цифру на стене рядом со стойкой буфетной.
— У вас сегодня нет покупателей? — спросила Риган многозначительно.
— Ни единого, — ответил он с улыбкой. — Они все здесь. — Он посмотрел на забитую людьми буфетную. — Кто готов поспорить со мной насчет того, когда это закончится?
Повернувшись, Риган вышла из буфетной и сунула охапку цветов в руки Бренди.
— Розы? — удивленно спросила Бренди. — Какой замечательный сюрприз. Кто же их послал?
Риган поджала губы, насупилась и пошла дальше. Она не могла недооценивать Тревиса, который возбудил такой интерес к розам. Конечно же, у жителей городка были более важные дела, чем целый день сидеть в гостинице и смотреть на то, как она пополняет свою коллекцию роз. Конечно, он нанял всех ребятишек в городе, чтобы доставляемые Риган цветы вызвали интерес их родителей. В семь часов ей прислали двадцать девять роз, в восемь — тридцать одну. К девяти роз было пятьсот шестьдесят одна — всех цветов, которые только существуют в природе. Записки Тревиса с теми же словами лежали у нее в карманах, в ящиках стола, в шкатулке на туалетном столике, в медной сковородке на кухне. Хотя она и роптала, но не могла выбросить ни одной из них.
К десяти она попыталась понять, будет ли когда-нибудь этому конец. Она устала, ей хотелось одного — лечь в кровать и забыться в покое.
Как только она подошла к двери своей комнаты, еще один ребенок сунул ей в руки букет из тридцати пяти роз. Закрывшись в комнате, она тщательно собрала все записки, прочитала их и сложила в ящик рядом со своим бельем. «Тревис», — прошептала она, больше не ощущая усталости. Теперь наконец она могла насладиться розами.
Кто-то — несомненно, Бренди — принес в комнату несколько ваз с водой, и в одну из них Риган поставила цветы. За этим занятием она вспомнила, как в последний раз он подарил ей цветы в брачную ночь.
Она продолжала посмеиваться, когда в половине одиннадцатого принесли тридцать шесть роз. Цветы принесли и в одиннадцать, и в половине двенадцатого. В полночь Риган, зевая, открыла дверь на стук, и вошел преподобный Уэнтворт из церкви Скарлет Спринте.
— Войдите, прошу вас, — вежливо пригласила она.
— Нет, мне пора домой. Я уже давно должен был бы спать. А пришел я передать вам это.
Он вручил ей длинную узкую белую коробку, внутри которой Риган обнаружила изящную, тонкую, нежную розу из хрусталя с листьями бледно-зеленого цвета. К ней была прикреплена серебряная ленточка с надписью: «Риган, выходи за меня замуж. Тревис.» Риган утратила дар речи, ей было страшно прикоснуться к хрупкой и невероятно красивой стеклянной розе.
— Тревис так надеялся, что она вам понравится, — произнес преподобный Уэнтворт.
— Где он взял ее? И как смог привезти в Скарлет Спринте?
— Это, дорогая моя, известно одному мистеру Стэнфорду. Он только попросил меня отнести ее вам сегодня в полночь. Разумеется, когда коробку принесли и вскрыли, мы с женой э — э — э… не могли не полюбопытствовать. Ну, а теперь мне пора идти. Спокойной ночи.
