Женя осела на стул. Значит кривоносый Геша. Она так
и думала, он всегда был каким-то затаившимся, сам себе на уме…. Тут Женя, некстати, вспомнила свои недавние умозаключения, диаметрально противоположного толка.
– Как же трудно понимать людей!– с досадой пробормотала она.
– Ну, мне пора, надо выйти на связь, – сообщил капитан и ушел.
Вот и с Василием. Много ли она знает о нем? Даже его биография вся из каких-то тайн, а когда она пытается покопаться в его прошлом, на него вдруг нападает амнезия.
Но бывает, он сам вдруг вспоминал какой-нибудь незначительный, в его понимании, эпизод. Например, что был женат.… А может быть у него и дети есть, да помалкивает. Или не знает. У мужиков эти сюрпризы не редкость. Заявляется к старцу взрослый мужик и проникновенно, басом, признается, что он его сын, от той самой брюнетки, которая тридцать лет назад сдала ему комнату в Задрыпинске…
Разве не реально?! Не жизнь, а блуждание в потемках.
Не знаешь на что налетишь в следующую минуту…
Тетя Геля показалась Евгении еще более угрюмой, чем
раньше. По поводу того, что Женя проспала, не обмолви-
лась и словом, даже когда та извинилась. Молчала она и о ночном кошмаре. Создавалось впечатление, что она вообще ничего не знает, и ни в чем не участвовала.
Женя мучилась недолго и, оглянувшись по сторонам, спросила, как же получилось, что чуть не упустили лазутчика, ведь мотобот-то он все-таки угнал. Уж не говоря о том, что чуть не потопили корабль, вместе со всеми. Понимали же, что какой-то диверсант есть. Ведь тетя Геля знает всех, как облупленных…
Тетя Геля опустила голову ниже и не ответила ничего. Наверное, от стресса, который всем пришлось пережить. Жене то легче. У них, с мужем, есть средство, которым стресс можно снять, хоть часто пользоваться им не удается.
Вечером она потребовала от мужа объяснения, как же они так прохлопали?
– Ну, я не кэгэбэшник! – проворчал тот.
– А вдруг еще кто?
Василий отрицательно качнул головой.
– Геля, сказала, что все лазутчики свое получили.
– Но как же…
– Придет время, все узнаем, – мягко, но настойчиво
добавил Василий.
Это означало, что Женя временно от обязанностей следователя отстраняется. Да она и не против.
Готовиться к сходу на берег Женя стала заранее. Отложила и отгладила свое белое бальное платье. Она не считала, что это лучший вариант, но надеялась произвести впечатление на старого ловеласа. Предварительно она допросила Василия, как сложится их путешествие по суше. То, что от Нарвика, куда они намерены причалить до шведской границы всего полсотни километров, она уже знала. Но что дальше? Как они доберутся до столицы? Сколько времени пробудут в Швеции?
Василий на ее вопросы пробормотал, что если по розовому сценарию, то их на границе, а может быть и в самом Нарвике, встретит адмирал. В любом случае Иохим знает о предстоящем прибытии траулера. Василий ему звонил еще когда приняли решение плыть…Он же оформит все нужные документы и отвезет к себе на автомобиле… Он очень хочет показать им, точнее Жене, Швецию. Путешествие должно быть долгим. До Стокгольма не так близко…Только с ним почему-то не удается связаться по телефону. Пробовал по радио, по мобильнику. Молчит. Неужто опять в штопоре? Это с ним очень редко, но…бывает. Василий уверен, что установить связь удастся, потому рассчитывать надо на то, что у них все сложится, как надо
– А если по-черному? – потянуло за язык Женю.
– Это разумные люди, надеясь на лучшее, рассчитывают на худшее. Мы же с тобой безрассудные, потому надеяться и рассчитывать будем только на хорошее, – сообщил Василий.
Земля Норвегии стала появляться за бортом еще за сутки до предполагаемого прибытия, потом потянулись сказочные фьорды День был солнечным и тихим, соответственно спокойным и море. Оставалась ночь пути, и на рассвете к ним должен был прибыть лоцман, чтобы провести корабль в проливе, в порт Нарвика.
Солнце уже клонилось к закату, когда Женя, развесив начищенный и наглаженный костюм капитана, спохватилась, что его все еще нет, хотя обещал прийти к ужину во время. Она взглянула на часы и вышла на палубу. Еще издали она увидела, что его нет и на мостике. Может быть, обходит корабль, и там возникли какие-то сложности? Она уже подошла к лестничному проему, чтобы спуститься вниз, как заметила его фигуру в носовой части. Он стоял спиной к ней, наклонившись и что-то рассматривая впереди, по курсу корабля. Женя, почувствовав что-то неладное, подошла и положила ему ладонь на спину. Он не обернулся. Она, уже с беспокойством заглянула в его лицо.
– Что, Вася, проблемы?
Капитан выпрямился и, не поворачиваясь произнес:
– Да еще какие… Никак не ожидал… Иохим умер.
Женя ахнула.
– Как?! Когда?
– Неделю назад.
Женя растерянно и бессмысленно побегала глазами вокруг, потом дернула мужа за руку.
– Это что, опять учения? – с надеждой спросила она.
Василий вздохнул.
– К сожалению нет.
Они еще постояли с минуту, молча. Смерть, хотя и знаешь о ее неизбежности, почему-то всегда неожиданна.
– Как ты узнал? – когда пошли в каюту, спросила Женя.
– Мне позвонила адвокат. Вернее ответила. Женщина. Предложила свои услуги. Обещала быть в порту уже завтра утром.
– Зачем же нам теперь туда…?
– Он так просил. Съездим на кладбище…Его похоронили рядом с дочерью и женой. Может быть, такой возможности больше не представится…
Женя согласно кивнула.
В каюте она, молча, сложила обратно свое невостребованное бальное платье, в котором хотела порадовать Иохима, а со дна чемодана достала бутылку вина, которую они рассчитывали распить при встрече. За здравие. Оказалось, что придется за упокой.
Лоцман прибыл, когда еще едва рассвело. Небольшой катерок ткнулся в борт траулера и на палубу шустро поднялся невысокий, подвижный мужчина, с седеющими бакенбардами. Женя, наблюдая за ним, все ждала, когда он достанет свою курительную трубку в довершении к тому образу, который создали старательные кинематографисты. Лоцман оказался некурящим, зато регулярно посасывал какие-то таблетки. Уж не наркоман ли? Присмотревшись к его быстро реагирующим на смену обстановки глазам она поняла, что ее подозрения и здесь напрасны.
С Василием он перебросился несколькими словами, дополнив их непонятным постороннему жестом. Капитан согласно кивнул, и лоцман занял его место, рядом с рулевым.
Пролив, в который вошел траулер, был узким и оба берега хорошо просматривались, Женя стояла на палубе, осматривая не слишком пышную от зелени гористую местность (местами напоминающую Карелию), редкие селения. Иногда можно было разглядеть людей, животных, автомобили… Потом берега разошлись, и возникло ощущение, что они снова вышли в открытое море, но вскоре один из берегов вновь обозначился на горизонте, затем приблизился настолько, что на домах можно было прочесть таблички, затем миновали большущий мост… Путешествие до ближайшего к Нарвику порта заняло почти полдня.
