армию — дело прибыльное. На такое многие купцы рот разевают. Ну а кто слюнями изойдет, а кто в зубах копеечку утащит — это сейчас, выходит, в кои-то веки нам, получается, решать маза выпала. Такой момент упускать нельзя! С тебя работа — правильных людей, на которых тебе общество покажет, привечать. А чужих гнать поганой метлой. Ну и бумаги правильные составлять надо будет. А чтобы майор их подписал, об этом уже другие позаботятся. И с купцами нужными ты тоже никаких тайных дел иметь не будешь, то опять же других людей забота. Короче, одни деньги с купцов берут, а другие с ними дела ведут и вроде как нигде иначе не пересекаются, потому как те денежки мы тоже в оборот пустим, а уж с тех доходов кой-чего в свой да и в твой карман отсыплем. Так что с тебя и взятки гладки, ежели кто придраться захочет.
Нельзя сказать, чтобы Ренки особо нравилось участвовать в этих аферах. Но с другой стороны — куда деваться? Сейчас между ним и офицерским чином стояли только деньги — дополнительный и необходимый барьер, отделяющий людей низкого звания от благородного сословия.
Купить офицерский патент, даже на чин первого лейтенанта, стоило не так уж и мало. А продолжать службу в чине волонтера означало лишиться каких бы то ни было средств к существованию. И более того, тоже требовало немалых расходов при полной загруженности на службе, так что было по силам лишь тем, кто имел неплохой доход на стороне.
Даже со своей доли в аферах общества пока ни того, ни другого варианта Ренки было не потянуть. А оставаться в солдатском звании… Конечно, Ренки больше не считал простых солдат низшими существами, но у него был долг! Долг перед отцом и всеми своими предками за три тысячелетия существования рода Дарээка.
Ренки понимал, как сильно он их подвел, позволив судьбе сыграть с ним такую злую шутку. И теперь он был просто обязан вытащить себя из столь унизительного положения, смыв клеймо каторжника с одного из последних представителей некогда сильного и достойного рода. А для этого были нужны деньги.
Поэтому уже на следующее утро, получив напутствие от лейтенанта Бида, Ренки пошел в штаб полка и представился майору Олаанику, который, с утра пребывая не в лучшей форме, вообще вряд ли что-то понял из происходящего вокруг, мечтая лишь скорее поправить здоровье очередным кувшинчиком местного забористого винца.
Ну а дальше все уже было просто. После последних похождений авторитет Ренки как бойца был весьма высок, ибо многие из штабных были под его началом на «той» высоте и невольно признавали командиром. Плюс нахождение в обществе, плюс явное покровительство, которое ранее оказывал ему полковник оу Дезгоот. В общем, желающих придраться к нему из числа писарей и прочей штабной шелупони, понятное дело, не нашлось.
С печальным вздохом Ренки пришлось сесть за стол и, придвинув к себе здоровенную кипу накопившихся бумаг, погрузиться в подсчеты, расчеты, списки, заявки и прочую бюрократию.
Так потекла размеренная и скучная жизнь сержанта, исполняющего обязанности полкового казначея, разнообразить которую удавалось лишь нечастыми попойками в кабаках да редкими выходами в составе патрулей для поддержания порядка в тихом городишке.
Глава 2
— Судари, простите, что отрываю. Позвольте представиться — волонтер оу Заршаа. Прибыл служить в прославленном Шестом Гренадерском полку!
Прошел уже, наверное, месяц, как Ренки вышел из госпиталя. Как и обещал Готор, хорошее питание, свежий морской воздух и умеренная выпивка существенно поправили его здоровье, и он больше уже не походил на заморенного несчастного доходягу.
Этому весьма способствовали и ежедневные занятия с Готором, который обычно забегал к нему в штаб где-то после полудня. Ренки обучал его владеть шпагой, как то приличествует благородному человеку, а Готор в ответ преподавал ему кое-что из своих умений, подчас вызывавших у Ренки большое удивление. Нет, он не отрицал, что умение победить противника лишь голыми руками — это весьма не лишний навык для всякого воина. Но возводить мордобой в ранг искусства, подобного фехтованию, выездке или даже банальной стрельбе… Зачем это? Зачем так совершенствовать подобные умения, если почти всегда у нормального человека в руках есть шпага или, на худой конец, кинжал?
Как могут пригодиться на поле боя или на дуэльном ристалище, где все решает оружие, эти вызывающие дрожь и восхищение, но абсолютно бессмысленные умения крушить доски кулаком или сбивать ногой шляпу с головы оппонента?
И тем не менее некоторые способности Готора просто завораживали, вызывая желание научиться тому же. Так что Ренки пытался овладеть основами, тем более Готор рассказывал, как подобные упражнения полезны для здоровья.
Собственно говоря, как раз во время одного из таких учебных поединков (к счастью, они работали со шпагами, а не мутузили друг друга кулаками) их занятия прервало вежливое покашливание некоего волонтера оу Заршаа, прибывшего служить в прославленном Шестом Гренадерском полку.
Ренки оглянулся — перед ними стоял юнец не более семнадцати лет от роду, опрятно и богато одетый, со светящимся от восторга лицом. Судя по выражению его глаз, он явно принял их с Готором за офицеров, ибо кто еще мог бы тренироваться со шпагами во дворе отведенного под штаб дома?
— Оу Ренки Дарээка, сержант, — представился Ренки, старательно давя неприязнь в душе по отношению к тому, кто неизбежно станет дополнительным препятствием на его пути к офицерскому чину. — А это оу Готор, также сержант, — представил он и своего приятеля, прибавив к его имени «благородный» привесок, на чем сам Готор почему-то никогда не настаивал.
После чего Ренки снял аккуратно повешенную на забор форменную куртку и надел ее на себя…
Глаза юнца, при слове «сержант» мгновенно изменившие выражение, широко раскрылись при виде погона с булавой и двумя топорами, которые, согласно реформам короля Ваарасика Второго, вешались теперь не просто за участие в сражении, а за проявленную в этом сражении доблесть.
Ренки сам написал приказ на присвоение себе и «правильным» людям
