этих знаков. Естественно, по приказу лейтенанта Бида и с пьяного одобрения майора Олааника, которому Бид сказал, что лишь исполняет волю полковника оу Дезгоота.
И на сей раз Ренки ничто не смущало и не мучило: солдаты и сержанты Шестого Гренадерского своим участием в последних сражениях эти награды заслужили.
Более того, Бид прямо так и сказал Готору: «Была бы моя воля, я бы тебе за последнее сражение вообще вторую булаву повесил… Только не в моей это власти. И не во власти полковника. Это позволено лишь королю или главнокомандующему. Но уж топоров вы точно достойны, так что носите по праву!»
Кстати, Ренки обратил внимание на то, что сам Бид себя никакими наградами не отметил, хотя — можно было даже не сомневаться — заслужил!
В общем, если у вновь прибывшего волонтера и были поначалу какие-то поводы задирать нос, своим погоном Ренки ему этот нос мигом утер. А если еще и прибавить внешность бывалого ветерана с пересекающим голову и выходящим на лоб шрамом, с «фирменным» зарданским загаром и явно трофейной шпагой на бедре, то сержантское звание лишь добавляло Ренки загадочности в глазах такого же сопливого юнца, каким был сержант оу Дарээка всего-то год-полтора назад.
— Что ж, сударь… — несколько более надменно, чем того требовали обстоятельства, произнес вышеозначенный сержант. — Пройдемте в штаб… Надеюсь, все ваши бумаги в порядке?
— Да, сударь, конечно, — ответил юнец, так же напыжившись, как лягушка в брачный период и пытаясь изобразить максимально воинственный вид, чтобы не ударить в грязь лицом перед двумя ветеранами, один из которых, судя по всему, был ненамного старше его самого, однако уже немало преуспел на службе и потому явно с некоторой надменностью смотрел на вновь прибывшего. — Не будете ли столь любезны проводить меня к полковнику?
— Увы, сударь, — произнес Ренки, максимально выпрямляя спину и задирая нос к облакам. — Полковник в расположении полка отсутствует. Полагаю, вы сможете рапортовать о своем прибытии майору оу Олаанику, когда тот… э-э-э… сможет вас принять.
— Еще раз благодарю за любезность, сударь, — ответствовал юнец, так же вытягивая позвоночник в струнку, распрямляя плечи и мысленно распуская павлиний хвост. — Надеюсь, моя встреча с майором произойдет как можно быстрее. Я, знаете ли, сразу по прибытия поторопился явиться сюда незамедлительно ибо… ибо…
— Ну на скорую встречу с майором я бы не рассчитывал, — влез в разговор Готор, который сейчас почему-то предпочел изъясняться в самой что ни на есть простонародной манере. — Я видел, как уже с утра ему ординарец притащил три кувшина вина… А ведь вчера наш благородный оу Олааник милостливо соизволил свершить подвиг, самолично гоняя по комнате злобных демонов, которые прятались за пустыми кувшинами, втихаря лакали вино из его стакана и глумливо корчили рожи. После чего оу Мавиинг, это наш полковой лекарь, — пояснил он юнцу, — отпаивал героя какими-то травками, нашептывая заклинания, которые не стоит повторять при дамах. Короче, пойду сообщу лейтенанту Биду о прибытии волонтера, а ты, Ренки, пока оформи ему квартирное предписание и, не знаю там, винцом угости с дорожки. И да — наблюдать, как вы оба пыжитесь от гордости, исполняя ритуальные пляски, доставило мне истинное наслаждение. Но будьте попроще сами, и жизнь тоже не обременит вас излишними сложностями.
После чего, лыбясь на всю морду, Готор соизволил удалиться, оставив двух юношей с выражением некоторого недоумения на лицах.
— Э-э-э… сударь… — произнес после некоторой паузы оу Заршаа. — А что, собственно, ваш товарищ имел в виду?
— Гм… — ответил Ренки, задумавшийся в эту минуту примерно о том же самом. — Видите ли, сударь, Готор иностранец, и даже я не всегда понимаю, что он хочет сказать, хотя мы и дружим уже почти полтора года. Но полагаю, в чем-то он прав, — продолжил он, увлекая собеседника за собой в здание штаба. — После последней кампании в нашем полку осталось меньше половины состава. Даже многие офицеры были убиты. Полковник уехал набирать пополнение, взяв с собой капитана и парочку капралов и оставив полк на майора оу Олааника, а тот… м-да… И потому с оформлением вас по всем правилам, видимо, выйдет некоторая задержка. Так что нам пока придется предпринимать что-то своими силами. Как уже сказал Готор, я могу оформить вас на жилье и составить пока все бумаги. А лейтенант Бид найдет применение вашим талантам. Хочу вас сразу предупредить: несмотря на не слишком высокое звание и недостаточно благородное происхождение, лейтенант Бид очень опытный воин и пользуется в полку огромным авторитетом, к его советам прислушивается даже сам полковник оу Дезгоот. Так что настоятельно советую и вам не пренебрегать его рекомендациями и наставлениями.
Ренки сел за свой заваленный бумагами и заляпанный чернилами стол, после чего, нагнувшись, извлек из-под него небольшой кувшинчик вина и кружку.
— Вот, кстати, местное вино, — максимально любезным тоном, словно на светском рауте (как это он сам себе представлял), произнес он. — Кажется довольно легким, но обладает коварством кредонского пирата, свидетельством чему может быть состояние майора. Угощайтесь, пока я буду выписывать билет.
Каждый занялся своим делом. Ренки писал, оу Заршаа дегустировал вино, удивляясь царящей в штабе полка обстановке сонной лени. Он, признаться, представлял себе все несколько иначе. Но увы, ни офицеров, склонившихся над картами и планирующих генеральное сражение, ни ординарцев, бегом разносящих приказы, ни какой бы то ни было иной суеты он тут не увидел. Да и сам штаб выглядел уж как-то слишком мирно и не воинственно — обычный домишко на несколько комнат с центральной залой. А из всех штабных — лишь скучающий у входа часовой, вестовой, откровенно дрыхнущий в уголке, да этот странный сержант, не по чину надменный и загадочный.
— А скажите, сударь, — наконец не выдержав гнетущей тишины, прервал оу Заршаа тяготящее его молчание. — У вас на столе столько бумаг, и вы, по-видимому, тут распоряжаетесь, хотя не имеете даже офицерского звания. Как это понимать?
— Так и понимайте, сударь, — с тяжким вздохом ответил Ренки. — Что на самого младшего спихнули всю самую скучную работу по перекладыванию бумажек, пока сами господа офицеры развлекаются и валяют дурака. Но надеюсь, — продолжил Ренки не без злорадства, — после вашего прибытия эти почетные обязанности по заполнению бумаг перейдут
