покоя, и я сегодня же хочу их уничтожить, поговорив с Дианой. И в случае благоприятного исхода вручить ей ключ от лофта. Сейчас она пользуется ключом, который я сказал ей забрать у домработницы. А это не дело. Хочу, чтобы у куколки был свой. И чтобы она в полной мере начала ощущать себя как дома.
Погипнотизировав ключ ещё пару минут, я в последний раз убеждаюсь, что моё решение принято и не подлежит изменению. Завожу двигатель и за считаные минуты добираюсь до дома. Протяжно выдыхаю и выбираюсь из машины. Пока иду до входной двери, волнение волнами прокатывается по телу, нервы напряжены до предела. Даже припомнить не могу, когда в последний раз так сильно волновался. Да и волновался ли так вообще? Я даже не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину – настолько руки не слушаются меня.
Однако стоит мне войти внутрь и услышать любимое «Ты пришёл!», как весь напряг вмиг покидает тело. Одно лишь сердце совершает уже привычный скачок и переходит на ускоренный ритм, когда куколка запрыгивает на меня, крепко обнимает и впечатывается губами в мой рот, не дав мне возможности сказать и слова.
Но ничего. Разговор немного подождёт. Сначала я хочу, а если более точно – отчаянно жажду вобрать в себя вкус губ, которые не целовал целый день, и чертовски соскучился по этому.
Её рот такой мягкий и вкусный – самый обалденный десерт на свете. При этом такой голодный и требовательный. Прям удивительно. Обычно я тот, кто пожирает куколку, словно зверюга, сжимает её тельце до боли в мышцах, а после начинает лапать его хаотично и спешно, будто мы виделись не утром, а месяцы назад. Но в этот раз напор Дианы нисколько не уступает моему. И от этого башню рвёт одномоментно. И всего на несколько секунд – слишком коротких, но до безумия горячих. Они уходят у меня на то, чтобы понять – что-то всё же не так, как обычно.
И, нужно сказать, что-то совсем-совсем не так, раз Диана, целуя меня как сумасшедшая, дрожит в моих руках точно осиновый лист. И дрожь эта вызвана отнюдь не похотью, а чем-то иным. Не могу объяснить точно. Это просто нужно чувствовать. И с каждой секундой я всё больше чувствую, что через неистовый, отдающий солёной влагой поцелуй Диана не столько выражает тоску по мне, сколько пытается вытянуть из меня все моральные силы.
– Диан, подожди, – на миг оторвавшись от её губ, прошу я, но куколка не реагирует.
Сильнее обхватывает меня и руками, и ногами, глубоко проталкивая язык в мой рот. Зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их у корней до боли, запуская в меня желание отбросить странные мысли в сторону и поскорее перевести наш поцелуй в горизонтальную плоскость, но нет… Усилившийся привкус соли на её губах помогает мне остановиться.
– Диана, подожди. Притормози.
Пытаюсь оторвать её от своего тела, но она словно пиявка приклеилась намертво.
– Нет, я хочу тебя, – шепчет она и начинает покрывать моё лицо смазанными поцелуями. – Мне нужно… Ты мне нужен. Очень. Пожалуйста, – практически умоляет она, но я не ведусь, потому что, блять, всё моё лицо замазано её слезами.
Какого чёрта?
– Диана! Стоп! – рявкаю я и на сей раз прикладываю силу, отдирая её от себя и возвращая на пол.
Лишь тогда мне удаётся внимательно рассмотреть её лицо – бледное и заплаканное. По нему обильно катятся слёзы. Глаза словно пьяные, мутные, неадекватные. Губы искусаны, а тело продолжает дрожать, словно куколка только что вернулась с мороза, на котором простояла полдня.
– Что случилось? – мой голос резко сипнет, а в груди что-то беспрерывно и мучительно больно сжимается, пока я недоумённо смотрю на Диану.
– Ничего, – бубнит она, глядя на меня как затравленный зверёк. – Просто обними меня. Пожалуйста. Поцелуй. Мне это очень нужно, – куколка снова порывается прильнуть ко мне, но я пресекаю её попытку, укладывая ладони на плечи.
– А мне нужно, чтобы ты успокоилась и нормально мне объяснила, что с тобой произошло?
– Я же сказала, что ничего.
– Ну да, конечно. Почему тогда тебя из-за этого «ничего» так колотит? Тебя кто-то обидел? Или ограбил?
– Нет. Ничего подобного.
Слава богу! Иначе я из-под земли достал бы этого урода и собственными руками угробил.
– В таком случае почему ты такая напуганная и взволнованная? – нежно провожу пальцем по её щеке, стирая очередную скатывающуюся слезинку. Мне невыносимо смотреть на её слёзы. И на то, как она прерывисто нервно бормочет:
– Я не хочу об этом говорить. Я не могу… Не сейчас. Не могу.
– Если ты не расскажешь, я не смогу тебе помочь.
– Ты не сможешь мне помочь, если расскажу. Разговоры ничего не дадут, мне нужно другое, – жалобно выдаёт Диана и, словно в беспамятстве, тянет ко мне свои руки. – Ты мне нужен. Пожалуйста… Пожалуйста, Логан. Не отталкивай меня. Только не сейчас. Не после того, как я увидела его.
Последняя фраза куколки бьёт по мне как молот Тора. В голове оглушительным эхом разносятся её слова, распространяя болезненные импульсы по всему организму. Меня сначала обдаёт жаром и тут же лютым холодом. Он леденит всю кровь и парализует тело. Я даже толком не чувствую, как руки куколки скользят по моему корпусу. Как она жмётся ко мне, словно преданная кошка. Как пытается дотянуться губами до шеи, чтобы снова поцеловать, но не выходит. Рост не позволяет. А я нисколько ей не помогаю. Даже не думаю наклоняться и совершенно не двигаюсь. Застываю как столб на несколько самых мучительных секунд, тщетно пытаясь справиться с ревностью и утрамбовать в мозгу только что пришедшее ко мне осознание.
– Так вот в чём дело? – глухо цежу я сквозь сжатые зубы. – Ты такая из-за встречи со своим Оливером?
Не знаю, зачем спрашиваю. И так ведь всё понял. Не дурак. Поэтому даже хорошо, что Диана ничего не отвечает, лишь добивает меня своим мокрым взглядом.
– Где ты с ним встретилась? – высекаю я куда громче, вынуждая её вздрогнуть. Однако и на этот вопрос она не издаёт и слова. – Я спрашиваю: где ты с ним встретилась?
Я быстро теряю терпение. К жгучей ревности присоединяется злость, и, к счастью, Диана чувствует это. Сама отлипает от меня и, обхватив себя руками, отвечает:
– Я не встречалась с ним. Он сам меня нашёл.
– Где, блять?
– Рядом с твоим фитнес-клубом. Его работник видел меня там и сказал Оливеру. Он поджидал меня после тренировки недалеко от входа.
– И что произошло?
Она опять замолкает,
