Безспорно, убiйца Воровскаго мстил не за ложные методы "проведенiя в жизнь великих лозунгов соцiализма". Но в человeческой жизни есть нечто болeе могучее, и кто дал право отнимать у Конради чувство любви к поруганной родинe, во имя которой {301} он совершал, по его словам, свое преступленiе? Кто дал право Ф. Дану назвать Конради "ополоумeвшим мстителем за претерпeтыя личныя обиды и страданiя"?
"Мeщанская" идеологiя присяжных засeдателей швейцарскаго демократическаго суда, несмотря на всю трудность политическаго международнаго положенiя, сумeла возвыситься до пониманiя высшей объективной правды и вынести оправдательный приговор убiйцам, независимо от политических симпатiй или антипатiй судей к подсудимым.
Почему? По той самой причинe, думается, по которой берлинскiй окружный суд оправдал в 1921 году убiйцу великаго визиря Турцiи Талаат-Паши, молодого армянскаго студента, Тальирьяна, -- и тогда этот приговор привeтствовался с.-р. печатью, привeтствовался и демократической печатью самой Германiи, как приговор оффицiальнаго суда, совпавшiй с правовым сознанiем народных масс.
Слишком ужасна оказалась и та дeйствительность, которая раскрылась перед глазами лозаннскаго суда: судили -- во всяком случаe судьи -- не "политическую тяжбу контр-революцiи и революцiи", а большевицкую дeйствительность3 "Человeческая совeсть", заключенная в юридическiя формы, может быть, только впервые вынесла гласно свое осужденiе большевицкому террору. И это оправданiе должно служить memento mori для тeх, кто еще продолжает творить свое насилiе.
Оставим лучше в сторонe столь любимыя нeкоторыми ссылки на глас "многомиллiонных трудовых масс". Кто только на них не ссылается! Это -спекуляцiя на народное мнeнiе, как когда-то сказал Луи Блан. {302}
Возможно, что лично я и плохой "демократ" и плохой "соцiалист", ибо по мнeнiю г. Дана4, всякiй демократ должен был приложить всe усилiя к тому, чтобы "именно контр-революцiя была посажена на скамью подсудимых и пригвождена к позорному столбу" -- но для меня органически непонятна эта "демократическая" позицiя, и я не боюсь в таком случаe отказаться от "демократических" и "соцiалистических" предразсудков.
Я вспоминаю слова французской писательницы Odette Keun, почти коммунистки, закончившей недавно свою книгу о Россiи знаменательными строками: "я убeждаю европейскiя правительства во имя еще живущих среди этих ужасов в Россiи, при переговорах с совeтской Россiей поставить предварительное требованiе ослабить существующей режим, воплощающiй и даже превышающiй ад средневeковья". Перед моими глазами в данный момент проходит только эта дeйствительность, а не проклятое, быть может, прошлое и загадочное, скорeе сумрачное будущее.
"В такой момент молчать -- заканчивается процитированное выше обращенiе к соцiалистам Европы -- значит, быть может, стать попустителем новых жестокостей, новых преступленiй. Пусть же властный голос мiровой общечеловeческой совeсти остановит -- пока не поздно -- руку палачей, уже начавших злобно играть веревкой над головами давно и хладнокровно обреченных им жертв".
В такой момент гипноз "фашизма" может лишь ослабить наши призывы к "мiровой общечеловeческой совeсти". {303}
1 Оберу было послано за нeсколько дней до суда expos этой работы. Как видно из выпущенной отдeльным изданiем рeчи Обера, послeднiй в нeкоторых случаях воспользовался моими данными.
2 Именно в этом обвиняло меня "Наканунe".
3 И сам Воровскiй пал жертвой этой дeйствительности, неся за нее отвeтственность, посколько он являлся членом россiйской коммунистической партiи и занимал правительственныя должности.
4 "Под маской судебной защиты". "Соцiал. Вeстник" No. 20. Я перепечатываю ниже с маленькими измeненiями статью из "Дней" по поводу выпущенной редакцiей "Соцiалистическаго Вeстника" брошюры Мартова против смертной казни. Статья эта может служить как бы отвeтом писателям меньшевицкаго органа.
й
Почему?
(По поводу воззванiя Мартова против смертной казни.)
"Какое счастье -- говорил Мирабо 27 iюня 1789 года, -- что великая революцiя обойдется без злодeянiй и без слез. Исторiя слишком часто повeствовала о дeянiях хищных звeрей. Мы можем надeяться, что начнем исторiю людей".
Как ошибался Мирабо. Как ошибался Жорес, писавшiй, что слова "великаго трибуна" должны сдeлаться гуманным лозунгом для грядущей пролетарской революцiи. "Пролетарiи, помните", добавлял Жорес по другому поводу, вспоминая слова Баб?фа, "что жестокость -- остаток рабства, потому что она свидeтельствует о присутствiи в нас самих варварства, присущаго угнетающему режиму!"...
Но "исторiя людей" не началась еще и в наши дни. Так остро это ощущаешь, когда вновь перечитываешь яркое воззванiе Ю. О. Мартова против смертной казни, выпущенное редакцiей "Соцiалитическаго Вeстника" отдeльным изданiем. Это -- документ, написанный по истинe "кровью сердца и соком нервов". "Всю силу своего желанiя, страсти, негодованiя, бичующаго сарказма" -- говорит редакцiя -- Мартов бросил "в лицо палачам, чтобы остановить их преступную руку". {304}
Хотeлось бы строка за строкой вновь повторить статью Мартова, еще раз выписать сильныя мeста, написанныя им в защиту того ученiя, которое провозгласило "братство людей в трудe высшею цeлью человeчества", и именем котораго совершается "кровавый разврат" террора в современной Россiи. Возьмем лишь послeднiя строки. Мартов кончал:
"Нельзя молчать. Во имя чести рабочаго класса, во имя чести соцiализма и революцiи, во имя долга перед родной страной, во имя долга перед Рабочим Интернацiоналом, во имя завeтов человeчности, во имя ненависти к висeлицам самодержавiя, во имя любви к тeням замученных борцов за свободу -- пусть по всей Россiи прокатится могучiй клик рабочаго класса:
Долой смертную казнь!
На суд народа палачей-людоeдов!"
Нельзя молчать! Каждое слово этого воззванiя дeйствительно "бьет, как молот; гудит, как призывный набат". И тeм не менeе воззванiе Мартова "не было услышано".
Друзья покойнаго вождя русской соцiал-демократiи дают свое объясненiе этому факту: "сдавленный имперiалистической интервенцiей и блокадой, угрожаемый реставрацiонными и контр-революцiонными полчищами, рабочiй класс был парализован в своей борьбe против террористической диктатуры".
Так ли это? Не лежат ли объясненiя в иной психологической плоскости? Редакцiя "Соцiалистическаго Вeстника" вольно или невольно сдeлала большую хронологическую ошибку. Она отнесла воззванiе Мартова к осени 1918 года, а между тeм оно написано весной этого года в связи со смертным приговором, вынесенным Верховным Революцiонным Трибуналом капитану Щасному. Он был убит 28-го мая. Этой только хронологической датой и объясняется, вeроятно, то, что в своем воззванiи {305} Мартов почти умалчивает о дeятельности чрезвычайных комиссiй.
Гдe же тогда были эти реставрацiонныя и контр-революцiонныя полчища? В чем проявлялась имперiалистическая интервенцiя и блокада? Но не в этой хронологической ошибкe сущность дeла. Было внутреннее противорeчiе между обращенным к рабочему классу пламенным призывом Мартова: "дружно и громко заявить всему мiру, что с этим террором, с варварством смертной казни без суда не имeет ничего общаго пролетарская Россiя", -- и той двойственной позицiей, которую занимало в то время большинство руководителей рабочей партiи.
Нельзя клеймить "презрeнiем", призывать к активному протесту и в то же время находить нити, которыя так или иначе связывают с партiей, именуемой в воззванiи "всероссiйским палачеством". Эти нити так охарактеризовал Р. Абрамович в своем предисловiи к книгe Каутскаго "От демократiи к государственному рабству": "Мы всe эти годы, однако, никогда не упускали из виду", что большевики "выполняют", хотя и не марксистскими методами, историческую задачу, объективно стоящую перед русской революцiей в цeлом".
Еще ярче опредeлил эти задачи в 1921 г. Горькiй в своем письмe к рабочим Францiи по поводу голода: "по непреклонной волe исторiи русскiе рабочiе совершают соцiальный опыт"... и голод "грозит прервать этот великiй опыт"...
"Твоим именем совершают этот разврат, россiйскiй пролетарiат" -- писал Мартов, бичуя в связи с дeлом Щаснаго "кровавую комедiю хладнокровнаго человeкоубiйства". "Нeт, это не суд"... И я никогда не забуду гнетущаго впечатлeнiя, которое испытал каждый из нас через два года в засeданiи того же верховнаго революцiоннаго трибунала, когда меня, брата Мартова (Цедербаума-Левицкаго), Розанова и др. судили по дeлу так называемаго "Тактическаго Центра". Многiе из нас стояли {306} перед реальной возможностью казни и, может быть, только случай вывел нас из объятiй смерти. В один из критических моментов "комедiи суда" перед рeчью обвинителя Крыленко в президiум трибунала подается присланное на суд заявленiе центральнаго комитета меньшевиков о том, что Розанов и др. исключены из партiи за свое участiе в контр-революцiи. Заявленiе это было публично оглашено. "Соцiалисты" поспeшили перед приговором отгородиться от "контр-революцiонеров" в цeлях сохраненiя чистоты "соцiалистической" тактики.
