бесспорно, но недостаточно. Обезьяну тоже можно научить стрелять и бросать гранаты, но солдатом, при этом она все равно не станет.
Ситуация накалилась до предела. Мне уже ничего не поможет.
Но вдруг, я услышал знакомый шум, который быстро нарастал.
Черт возьми, так ревет двигатель ЗиЛ-164. Неужели бывшие пленники вернулись?
Я попытался высунуться, но меня тут же загнали обратно. Случайная пуля попала в мягкие ткани голени — я скривился от боли.
А потом справа от меня, раздалась плотная стрельба сразу из нескольких стволов.
Пули защелкали по камням так, что даже я невольно вжался в камни.
Уже через несколько секунд мимо меня пронесся грузовик и судя по звуку, кого-то раздавил. Еще несколько мгновений и все было кончено. Раздалось пара одиночных выстрелов…
— Макс, ты там жив? — раздался голос Корнеева.
— Вроде да! — отозвался я, откидывая от себя тело мертвого моджахеда. — Но не уверен.
Кое-как поднявшись, я оперся о камни. Встал. Увидел ЗиЛ, в кузове стояло трое наших. Ко мне уже шел Самарин и Корнеев, оба с оружием.
— Вы зачем вернулись? — хмыкнул я.
— А ты что, хочешь быть тут единственным героем? — усмехнулся Паша. — Сначала ты спасал наши шкуры, теперь наоборот. Как там поговорка звучит? Долг платежом красен⁈ Что там у тебя? Ранен?
— Зацепило немного. Навылет прошла.
— Сейчас что-нибудь придумаем… — отозвался Шарапов. — Аптечки нет, но наверняка у этих ишаков что-нибудь найдется!
В любом случае, я был очень рад тому, что меня не бросили. Конечно, пускать грузовик вот так, в лоб на стволы автоматов было глупо, но учитывая, что парни открыли шквальный огонь из всего, что оставалось, душманы просто не смогли ничем ответить.
Оказалось, что они смогли раздавить сразу двоих. Еще одного расстреляли на подъезде. А остальных, что были ранеными, добили.
— Везучий ты солдат, Громов! — восхитился Кириллов. — Ты в такую мясорубку в одиночку полез, а на тебе только три царапины, да легкое ранение… Таких как ты, один на тысячу солдат!
— Если бы не ваша помощь, то стало бы еще на одного меньше! — отшутился я, пока Шарапов оказывал мне первую помощь. К счастью, у одного из духов нашлась НАТО-вская аптечка. По итогу, меня обезболили, все обработали и перебинтовали. Получилось нормально.
Мы отстрелялись. Перебили всех восьмерых.
Жаль, но все оказалось не таким радужным, как могло показаться. Нас осталось шестеро — погиб Серега Васильев. Его почти в самом начале срезало пулеметной очередью, он даже не успел забраться в кузов грузовика. Его мы тоже похоронили, так же как и Андрея. Еще ранило Кириллова — тот получил ранение в плечо — легко отделался.
Кузов был просто изрешечен — благо спасли мешки с землей, что мы закидали внутрь еще в кишлаке.
Пикап все-таки был немного поврежден — осколками и пулями. Проверили, к счастью, он был на ходу. Хорошо, что я все-таки не воспользовался гранатометом и не взорвал его к чертовой матери.
Внутри кузова обнаружилось много патронов, гранат.
Да и после обстрела наш ЗиЛ сильно пострадал — радиатор был пробит в трех местах, переднее колесо спустило. Движок быстро перегревался, да к тому же и горючки почти не осталось. Мы решили бросить грузовик и пересесть на трофейный пикап.
Меня, как пострадавшего, первым закинули в кузов. Туда же загрузили оружие, патроны. Все, что могло пригодиться. Через полчаса, все дела были сделаны и мы продолжили путь.
Примерно часа два мы петляли по горным дорогам, иногда заезжали не туда и возвращались обратно.
— Да задолбали уже эти чертовы горы! — выругался Смирнов, когда мы попали в очередной тупик. — Конца и края им нет!
К счастью, вскоре мы все-таки взяли верное направление.
Конечно, тут горы были уже куда ниже, чем там, откуда нам удалось бежать. Впереди виднелись сопки — очевидно, что мы оказались на внутренней территории Афганистана. Скоро пойдут холмы, а потом и выжженная равнина… Я даже умудрился немного поспать.
А проснулся от громкого шума. В сорока метрах от нас, раскинув короткие крылья с подвесным вооружением, грациозно зависла темно-зеленая вертушка Ми-24. Ну, прямо настоящий крокодил…
Глава 20
Новые обстоятельства
Прикрыв глаза от сильного ветра, мы тщетно пытались подать сигнал, чтобы нас не приняли за моджахедов. Грозный Ми-24 сделал над нами три круга.
К счастью, пилот оказался опытным — здраво оценив ситуацию, он не стал стрелять на поражение. Видимо сообщив о нашем обнаружении оперативному дежурному, он повел винтокрылую машину куда-то на восток.
Посовещавшись, мы также решили двигаться в том же направлении — Корнеев кое-как сориентировался и вспомнил, что где-то в той стороне должна находиться крупная авиабаза Мазари-Шариф. Наверняка, для выяснения обстоятельств, к нам кого-нибудь отправят навстречу… Все-таки не совсем ясно, какое же именно сообщение передал на базу пилот Ми-24 и какое решение будет по нам принято.
Ехать до цели достаточно далеко, километров сто точно, а то и больше. Нам и горючки-то не хватит. Хорошо, что здесь уже не было бандформирований моджахедов. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась только холмистая равнина, еще дальше выжженная степь. Иногда местами встречались одинокие брошенные строения, ржавые остовы оставленных когда-то автомобилей. Что удивительно, все они были иностранного производства. А вокруг ни души — даже на горизонте.
Дороги здесь в основном либо старые асфальтированные, за годы войны напрочь разбитые от бесконечных проходов тяжелой военной техники, либо грунтовые, ведущие непонятно куда. Указателей, не было.
Теперь мы никуда не торопились. На равнинах душманам делать нечего, там и спрятаться-то особо негде. Все под контролем воздуха. К тому же, здесь местное население достаточно лояльное, подконтрольное правительству ДРА.
Ехали мы медленно, не более пятидесяти километров в час, чтобы случайно не налететь на какую-нибудь неожиданность. Пока двигались, ко мне подсел ефрейтор Кириллов. Видно было, что он давно хотел поговорить, да все не получалось.
Стоит отметить, что за прошедшие два месяца плена, выглядел он хреново, ну прям как бомж. Сильно исхудал, зарос, был грязный, в синяках. А из одежды на нем остались только рваные обноски, в которых еще угадывались элементы старой советской военной формы. Запах от ефрейтора был соответствующий. Впрочем, все мы были такими же.
— Громов, ты как? — поинтересовался он. — Нормально?
Кириллов и сам был ранен, но его рана оказалась пустяковой. Даже обезболивающее не понадобилось.
— Жить буду! — устало кивнул я. Простреленная нога, конечно, болела
