бросил унылый взгляд на тарелку с наваристым борщом, от которого шел ароматный пар, затем на тарелку макарон по-флотски и понял, что обеда не будет.
— Понял, скоро буду. Свободен, сержант!
Когда посыльный убежал, майор все-таки выпил стакан сладкого компота из сухофруктов, сунул в рот бутерброд с докторской колбасой. Откусил и вернул его на поднос.
Выйдя со столовой, он направился прямиком в управление. Если его вызвали в таком срочном порядке, значит, произошло что-то действительно серьезное.
Поднявшись по ступенькам на второй этаж, он быстро отыскал дверь в кабинет Афанасьева. Постучал, приоткрыл ее.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Входите! — отозвался тот. В кабинете было сильно накурено — по всему помещению летал сизый дым. Это плохой знак.
— Что случилось?
— Ты про Громова еще не забыл?
— Никак нет, — ответил Виктор Викторович, удивившись, что начальник начал с этого. — Пока никаких движений по этому делу нет, да и вряд ли будут… Он же пропал без вести! Я сейчас другим занимаюсь.
— Угу… Как пропал, так и нашелся! На, читай! — Афанасьев бросил на стол копию отчета в картонной папке.
Примерно минут десять майор Кикоть молча читал содержимое документа, ухмылялся, морщился. Потом отложил в сторону и произнес:
— Это как же так получается? Как мы такое допустили?
— А вот так и получается. Снова очередная огромная дыра от разведки. Там наши пленные, а мы даже не знаем ничего… В том районе нет языков, местные не особо разговорчивы. Горы и горы. Полторы недели прошло с тех пор, как произошло то нападение на границе, еще даже проверку не провели толком… И вот снова объявляется твой Громов, да не один! Он каким-то «Макаром» умудрился вытащить из душманского плена пятерых человек… Сообщил о том, что в горах есть моджахеды, полно партизан, есть оружие, которое переправляют малыми партиями через караваны. Да еще и американские агенты… А мы ни сном, ни духом! Ты понимаешь, что это означает? Да все командование пограничного гарнизона нужно в шею гнать. А парню орден Красной Звезды положен, как минимум. А то и Красного Знамени!
— Понимаю… — Кикоть думал о чем-то своем.
— В общем так, Витя! — Афанасьев сел за свой стол. Вытащил из дорогого портсигара сигарету, но курить не стал. — Забудь о своих мелких придирках к Громову. Все это чушь. Будет время, потом вновь поднимешь свои вопросы. Им сейчас совсем другие люди заинтересуются! А ты вот что… Вылетай в Афганистан, сегодня же. Громов и остальные спасенные пленники сейчас находятся в Мазара-Шариф. Лети туда, поговори с каждым. Нужно понять, кто и что там видел. Что слышал. Все, что посчитаешь важным, в рапорт. А меня в вышестоящий штаб вызывают. Сегодня будет знатный разбор полетов по этому вопросу. Чую, полетят головы…
— Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?
Глава 21
Разговор по душам
Едва мы прибыли на авиабазу, как нас вкратце опросили. Все записали.
Потом дали указание избавиться от наших грязных и вонючих обносков. Сначала всех отправили в баню, чтобы помылись, побрились и привели себя в порядок. Затем мы переоделись в чистую военную форму второй категории. А уже потом всех шестерых сопроводили в медчасть, где нам оказали качественную медицинскую помощь.
И уже после этого нас отвели в столовую, где всех накормили и напоили. А вот отдохнуть, к сожалению, не дали. С нами постоянно находился офицер и двое сопровождающих солдат. С оружием.
После всех мероприятий, всех собрали в подвальном помещении штаба, заперли дверь на ключ, а рядом поставили рядом вооруженную охрану. Внутри были только столы и стулья, ну еще на стенах висели агитационные плакаты призывающие советский народ бороться за права братского народа Демократической Республики Афганистан.
Я обратил внимание, что на стене висели часы. Сейчас была половина первого дня.
— Ну, этого стоило ожидать, — вздохнув, произнес Корнеев, когда нас закрыли. — Они не знают, кто мы. Сейчас попытаются понять, кто мы такие, при каких обстоятельствах пропали, когда, где… Оперативно соберут информацию.
— А если нас в дезертиры запишут? — спросил Шарапов.
— Поверь, мы уже там! — хмыкнул я. — Это первое, что нам приписали, когда обнаружили. С дезертирами всегда поступали одинаково, не зависимо от того, какие были войны.
Документы, что я изъял у того американца и наградной пистолет Иззатуллы я прихватил с собой. Жаль, карту из планшета старика я бросил еще до того, как мы угнали ЗиЛ. После побега у меня совсем не было времени изучить документы внимательнее — я даже не знал, что в них. На пункте выдачи чистой одежды, хромая, я подошел к старшему офицеру и заявил, что эти предметы имеют особую важность. Их нужно приобщить к будущему делу и передать в контрразведку. Тот отнесся с пониманием и заявил, что они во всем разберутся.
Конечно, разберутся, у них выбора другого нет. Большой огласке наше возвращение не предадут но, тем не менее, и прятать нас не имеет никакого смысла.
— Интересно, кто с нами будет разговаривать?
— Скорее всего, военная контрразведка… — задумчиво произнес Паша. — Нас могут посчитать завербованными агентами. Вдруг кто-то из нас принял ислам и теперь намерен разрушать свою страну во имя чужого бога? Такие вещи у нас строго контролируются. Так что готовьтесь, мозги будут полоскать всем и каждому.
Это понимали все. С пленными, вернувшимися обратно к своим, всегда так.
Возможно, кого-то комиссуют — мол, все, хватит. Отвоевались. Кого-то будут мурыжить дальше. А кому-то повезет… Или не повезет. Тут уж как посмотреть.
Примерно часа через два, когда мы все обсудили и некоторые из нас успели задремать прямо на столах, раздался звук отпираемого замка. Внутрь помещения вошло трое, двое военных и один гражданский. Позади, в коридоре, стояли вооруженные солдаты. Офицеры — один в звании подполковника, второй капитан. Его я знал — это был уже знакомый мне офицер ГРУ Игнатьев. Тот самый, со сборного пункта города Батайска.
— Встать! — скомандовал капитан.
Все приняли вертикальное положение. Кроме меня. Это не укрылось от взгляда капитана, тот увидел мою забинтованную ногу.
— Ну что, сынки! — начал подполковник, глядя на нас холодным взглядом. — Вырвались? Поздравляю вас! Но на этом хорошие новости заканчиваются. Прежде, чем по вам будет принято какое-то решение, с каждым будет проведена подробная беседа, будет задан ряд вопросов. Нужно во всем разобраться, понять, что
