бы какие-то требования, чтобы детей вернули в целости и сохранности. Конечно, был вариант, что это было сделано ради того, чтобы устроить нестабильную атмосферу в’Аэда' и замедлить процесс работы над текущими проектами.
— Камагаи, ты же понимаешь, что, учитывая их стиль работы, они могли ничего не требовать, потому что просто тупые, — фыркнул директор финансов, поднимая бровь.
Кто-то согласился с мнением Сугимото, а кто-то начал поддерживать директора департамента маркетинга. Завязался спор.
Никто и не отрицал, что события происходили не просто так. Не сидели бы эти люди на своих местах, если бы верили в такие совпадения. Случайностей не бывает.
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Только, если ты так говоришь, то может, это и не соседние корпорации вовсе, а те, что вели себя мирно? В тихом омуте ёкаи водятся, — возразил директор Камагаи.
Противники невероятно подставились, затягивая вокруг своей шеи петлю. Всем уже изрядно поднадоели провокации других корпораций. И нужно было поставить решающую точку во взаимоотношениях и показать, что с «Аэда» шутки плохи. Только вот, как выяснить, кто именно нанял тех преступников в кроличьих масках? Никого из них не осталось в живых, и устроить допрос не представлялось возможным.
Спор продолжался долго, каждый высказывал свою точку зрения, пытаясь склонить других директоров в свою сторону. Президент не вмешивался в дебаты своих сотрудников, обдумывая что-то своё. И лишь один человек кроме президента молчал. Василий сидел в углу вне стола, где расположились директора, и буквально источал каждой клеточкой своего тела ненависть и злость.
— А ты что думаешь, Василий-сан? — обратился к русскому президент Куроки.
Богатырёв будто этого и ждал. Он осмотрел каждого в зале, встал, расправил плечи и достал из внутреннего кармана куртки телефон, который смог забрать у главного преступника-кролика в самом конце. Ещё до того, как тот сгорел от пламени дочери директора борцов.
— У меня есть телефон их главаря, можно сказать, с пылу с жару, — намекнул Василий, мельком посмотрев в сторону директора Аоки.
В зале повисла тишина, и у всех на лице читался вопрос, почему Василий всё это время молчал и ничего не говорил. Всеобщее негодование высказал президент, почти без эмоций взглянув на русского.
— Постой, почему ты раньше не сказал? — спросил Куроки. — Это сэкономило бы нам время.
Василий улыбнулся. И развёл руки в стороны.
— Вы закончили? — спросил он возмутившихся директоров. — Я сам займусь этим. Вы можете не вмешиваться, всё равно толку от вас… Вместо того, чтобы что-то делать, вы сидите и уже битый час обсуждаете, кто это мог сделать. И не можете прийти к общему мнению.
Вот тут-то все и взорвались почти криками. Некоторые даже начали говорить,что русский совсем в край осмелел. Не произносили другого слова лишь из-за президента Куроки.
— Это доказательство, а ты их скрываешь! — крикнул директор финансов.
Те, кто был более близко знаком с Василием, молчали и наблюдали за тем, как другие еле сдерживали возмущение. Вернее, почти что не это не делали этого, но получалось из-за этого плохо, пока один человек не крикнул:
— Все успокойтесь! — громко сказал президент, думая о том, что не хватало сильного голоса Владимира. Уж он бы смог успокоить присутствующих одним только взглядом, потому что его слов боялись. Он мог и поставить в угол на одну ногу и заставить кукарекать за такие крики. Куроки же до этого было очень далеко, и дело было не в его способностях.
Василию тоже не хотелось дальше наблюдать этот цирк. Он смерил всех присутствующих взглядом. Особенно тщательно запоминал тех, кто громче всех кричал. Нет, он не стал бы делать ничего плохого, но мелкие пакости пока никто и никогда не отменял. Тем более учитывая, что именно Василий сделал больше, чем они за последние три с лишним года.
— Вы не забыли, кому вы это говорите? — насмешливо спросил русский борец. Все замолчали, узнав тон, с которым говорил русский. Сын от отца недалеко ушёл. — Вы ни хрена не продвинулись по расследованию моего отца, и доверять вам это, — Василий перебросил телефон из одной руки в другую, — я не рискнул.
Последовала новая волна возмущения, которая совсем не волновала Богатырёва. Пусть болтают сколько угодно. Они должны не разговаривать, а действовать. Поступки сказали бы намного больше, чем их так называемые совещания, где они даже не могут прийти к одному мнению.
— Хотите что-то сделать? — насмешливо спросил Василий. — Вперёд, будут последствия, которые вам не снились и которые вам не вывезти. Так что, если это всё спланировали конкуренты, то я обязательно вам сообщу об этом.
Все замолчали, а президент нахмурился, частично согласный с тем, что сказал Василий. Но было одно «но».
— А если это были не конкуренты?
Вася кровожадно улыбнулся и склонил голову набок.
— Значит, они не проживут и пару дней, — больше он ничего не сказал и вышел из зала, в котором ему всё равно наскучило находиться.
Пусть дальше обсуждают бессмысленные вещи. У Василия было чем заняться, тем более, скоро нужно было забирать учителя из садика. Уж они точно заработают адекватный план действий, без лишних слов.
* * *
Квартира семьи Аракава
Рика отвела сына в садик и вернулась домой. На полном автомате она проделала бытовые дела, даже не думая, что и в какой последовательности делала. Последнюю неделю Аракава только и думала о том, что произошло с её сыном.
Если бы это происходило не в общественном месте, куда стеклось столько народу, то она бы смогла действовать куда более открыто и быстрее, чем Василий и другие сотрудники корпорации. Но она не смогла. И это действовала на нервы.
Винила себя, что была в состоянии быстро спасти сына. Возможно, у Рю будет травма на всю оставшуюся жизнь. Пусть сын вёл себя спокойно, но она понимала, что для детского организма такая встряска не пошла бы на пользу.
Развешивая бельё, она чуть сильнее дёрнула наволочку, сильно зажав пальцы, и там образовалась дырка. Тише, Рика, всё уже прошло, сейчас главное было следить за состоянием мальчика и, если что, провести новые проверки.
Когда Рика разработала всевозможные варианты, на телефон поступил звонок. Бросив дырявую наволочку на пол и подумав, что потом её уберёт, она посмотрела в телефон и увидела, что звонила сестрёнка Анеко.
— Слушаю, — очень спокойно ответила на звонок Рика.
— А ты сама не
