Так что он стал… – правильнее с греч.: «чтобы». Апостол хочет сказать, что хотя сам Авраам, конечно, с верою принимая божественное обетование, не думал, не имел целью стать духовным отцом верующих язычников, однако таково было в настоящем случае намерение Бога. Бог, принимая веру Авраама, как оправдывающую, имел при этом в виду собственно язычников, и теократия была для него только средством (ср.: Быт. 12, 3). Говоря о язычниках, как духовных чадах Авраама по вере, Апостол ставит их на первом плане – о верующих из иудеев он говорит в двенадцатом стихе. Это уже совершенно шло в разрез с иудейскими понятиями! Но и этим Апостол не ограничивается… он говорит, что иудеи только в таком случае могут называть Авраама своим отцом, когда не только принимают обрезание, но и поступают так, как Авраам – именно, подражают вере его. И какой вере? Той, какую он имел еще не будучи обрезан, еще стоя в положении обыкновенного человека, на уровне с язычниками! Отсюда евреи могли заключать совершенно правильно, что не язычники верующие должны проходить иудейскими вратами, а иудеи верующие вратами язычников… Мы видим, таким образом, из обоих этих стихов, что важнейшим событием в истории домостроительства спасения было именно первое выступление Авраама как отца всего верующего человечества. Царство Божие родилось именно в этот момент. Авраам был призван именно для того, чтобы спаслись все народы. С этого момента, собственно, и начинается история спасения. Авраам не только уверовал в Бога Творца и мздовоздателя – такие верующие были и ранее (см.: Евр. 11, 1–31), но уверовал в обетования Божии, в Бога-Первовиновника дела искупления… В таком случае телесное происхождение от Авраама теряло свое значение для достижения спасения – одна вера делалась оживляющим началом в истории человечества, вера в Бога, сообщающего оправдание даром.
Лопухин А.П. Библия толковая, или Комментарии на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета в 7-ми тт. Т. VII. М.: «Даръ», 2009.
Среда
Рим. 4, 13—25
Ибо не законом даровано Аврааму, или семени его, обетование – быть наследником мира, но праведностью веры. Если утверждающиеся на законе суть наследники, то тщетна вера, бездейственно обетование; ибо закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления. Итак по вере, чтобы было по милости, дабы обетование было непреложно для всех, не только по закону, но и по вере потомков Авраама, который есть отец всем нам (как написано: Я поставил тебя отцом многих народов) пред Богом, Которому он поверил, животворящим мертвых и называющим несуществующее, как существующее. Он, сверх надежды, поверил с надеждою, через что сделался отцом многих народов, по сказанному: «так многочисленно будет семя твое». И, не изнемогши в вере, он не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении; не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное. Потому и вменилось ему в праведность. А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего, Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего.
Ведь, не чрез закон, который дан спустя четыреста лет (см.: Гал. 3, 17), давалось обетование Аврааму, что он будет наследником мира, но чрез правду веры. Если же от закона было бы наследство, то тщетна была бы вера, тщетно обетование, ибо исполнения закона быть не могло. Посему дает другу предварительное обетование вне закона; впрочем, о грехах, которые были вопреки правде, предвозвещение выражено кратко: только сосредоточил его в благословениях, и это ради закона, – что все могло препятствовать проклятиям.
Ибо закон гнев соделывает. – Верующие и неверующие должны были принять обрезание, так чтобы никто не отказывался. Поелику вера зависит не от тирана, а от воли человека, то все дела тирании совершены были во имя закона, а дела свободы – во имя веры. И поелику мир погрешил в отношении веры Авраамовой, что было произведением свободной воли, между тем как закон был страшным тираном, – то время закона сравнил с детством, а другое (время) – с юностью, не потому, чтобы эти времена властвовали над нами, но потому, что и самые эти времена получили названия от наших дел, как люди – от плодов дел своих.
И, как во время слабости закон был полезен, так теперь он вреден, ибо пришла вера, которая оправдала Авраама прежде закона. Посему, говорит, не от дел, но от веры, дабы тверда была благодать во всех поколениях, – не только у тех, кои от закона суть, т. е. не у Иудеев только, но также и у язычников, которые суть от веры отца нашего Авраама. Он, как написано, есть отец многих народов, – всех верующих, как ты, в Бога, животворящаго мертвых и называющаго несуществующее, как существующее (ср.: Быт. 15 и 17 гл.); и, как воззвал Исаака (к бытию) из того, чего не было, так и отъял его от жертвенника (см.: Быт. 17, 5; 22). Если бы об обрезании только шла речь, то оно могло быть совершено слушающими, но поелику говорится о супругах без потомства, которое возрастет и умножится, как песок и звезды, то рассудите: что заслуживает (большего) удивления – наказание ли всеобщее за один миг или же терпение в будущем?
Поверил, говорит, Богу, животворящему мертвых и называющему несуществующее, как существующее – т. е. из омертвелого тела Авраама и бесплодной утробы Сарры оживотворил и произвел тех, кои в то время не были. Поелику же, чрез данное им обетование дарованы, то Бог похвалил веру отца их, который уверовал в поколения свои, так чтобы, кто родится от него, подобен был бы по вере отцу своему и имел бы такую же веру, какую родители имели прежде рождения сына. Таково значение слов, которые говорит: вопреки надежде, по надежде уверовал, – и прибавляет: и не помыслил о теле своем омертвелом и омертвелой утробе Сарры и пр. И не только, говорит, ради него написано, что вменено ему в правду, но и ради вас, поелику как ему, так и вам вменится в правду, ибо вы уверовали в Того, Кто воскресил Господа нашего Иисуса Христа, Который предан ради грехопадений наших и воскрес ради оправдания нашего.
Ефрем Сирин, прп. Толкование на послания божественного Павла. Послание к Римлянам // Ефрем Сирин, прп. Творения в 4-х тт. Т. 4. Барнаул, 2005.
Четверг
Рим. 5, 10—16
Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его. И не довольно сего, но и хвалимся Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа, посредством Которого мы получили ныне примирение. Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили. Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона. Однако же смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама, который есть образ будущего. Но дар благодати не как преступление. Ибо если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих. И дар не как суд за одного согрешившего; ибо суд за одно преступление – к осуждению; а дар благодати – к оправданию от многих преступлений.
В пятой главе Апостол изображает основную истину христианского вероучения о грехе и спасении. Как от Адама, естественной главы всего человечества, грех распространился на все человечество – посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили – так и Христос, новая духовная глава всего человечества, Своим искупительным подвигом дарует спасение также всему человечеству. Стихи 12–21 этой главы представляют собою одно из самых важных мест по глубине догматического содержания. Доказательством того, что грех Адама действительно перешел на всех его потомков, служит факт смерти, которая явилась последствием греха Адамова, или т. н. первородного греха. Апостол указывает на важное обстоятельство: до Моисея не было Закона, и следовательно, грехи людей не могли им вменяться: но грех не вменяется, когда нет закона, но тем не менее люди умирали и до Моисея; отсюда естественен вывод, что они наказывались смертью не за собственные грехи, а за грех первородный, перешедший на них от праотца Адама. Когда же дан был Закон, а люди не переставали грешить, виновность их пред Богом еще более увеличилась. Когда же грех таким образом умножился, чрез искупительный подвиг Христов было дано людям изобилие благодати Божией: А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5, 20). Искупительный подвиг Христов заглаживает не только первородный грех Адамов, но и все личные грехи людей.
