ягодицы не без помощи Шолохова и высвобождаю пульсирующую плоть.
Юра не моргая следит за тем, как я обхватываю пальцами ствол и веду к головке, набираю полные легкие воздуха и мягко касаюсь губами крайней точки.
Почти Невесомо касаюсь, но на Юру это производит яркое впечатление, судя по гуляющим ходуном скулам и скачущему вверх и вниз кадыку.
На меня тоже. Тупая боль ударяет в низ живота, а от нее разрядами тока расползается возбуждение.
—Оближи, малыш, и и пососи, можешь рукой поласкать. Блядство, да что угодно делай, я в восторге буду…— хрипло рычит мне, не отводя взгляд в сторону. Лоб поблескивает бисеринками пота.
Что угодно…
Я понимаю, какой сейчас перед ним предстает вид. Я в одних трусиках, халат одним движением рук спускаю по телу водопадом к ногам.
Он тоже смотрит на это, так внимательно, словно боится упустить любое событие.
Я ждала отвращения, ждала неприятного запаха, но ничего такого нет. Первое касание губами — проба пера, обхватываю головку и втягиваю в себя.
И хоть я и делала это от силы пару раз, но в теории понимаю, как может быть приятно. Слежу за реакцией Юры, а он сейчас ярчайшее красочное полотно, на котором все как на ладони: видно каждую реакцию.
Втягивает резко воздух и обхватывает мое тело ногами, толкая к себе ближе.
Смотрит одержимо. Член дёргается на любое мое касание, даже на мимолетную ласку. На горячее дыхание, коим я опаляю его.
У самой давление растет с каждым последующим движением.
Рукой прокручиваю вдоль ствола, губами создаю вакуум, а языком вожу по головке, стараясь все включить в тандеме.
Дышу медленно, размеренно, в любой момент готова отхватить рвотный рефлекс.
Его нет, зато Юра перед моими глазами красный как помидор, напряжён и максимально сосредоточен, с одержимым желанием смотрит на меня, следит за каждым движением и хрипло дышит.
Во рту разливается солоноватый привкус, слюны так много, что она стекает по рукам, по толстому члену вниз. Раскатываю влагу и ускоряю темп.
От такого ритма начинают ныть мышцы рта, но остановиться идеи нет вовсе никакой.
Хлюпающие звуки сопровождаются рваным дыханием Юры. Он почти не издает никаких членораздельные звуков, лишь мат и шипение.
—Блять, я близко, малыш, —двигается бедрами в такт, а затем замирает, запрокинув голову.
Я не отстраняюсь даже когда чувствую горячую струю, ударившую в щеку, высасываю остатки и только потом глотаю, все также чувствуя лишь вибрацию в теле и никакой мерзости.
Член продолжает пульсировать у меня в руках, когда я отстраняюсь и смотрю на расслабленное лицо Шолохова. Сплошная нега. Вытираю остатки с губ тыльной стороной ладони и заглядываю в лицо парню.
—Валечка, ты глотнула, да?
—Да.
—Пиздец, я готов от этого кончить во второй раз, — прищуриваться и тянется руками у груди. Обхватывает соски и тянет на себя.
Охаю, а он поднимается и врезается в мои губы сразу после того, как я ласкала его ртом. У него тоже нет отвращения, да?
Мурашки табуном скачут по телу. Поцелуи углубляются, и вот я уже сижу сверху на Шолохове, еложу по все ещё эрегированному члену и со стороны отвечаю на каждую ласку.
Юра жмёт мои ягодицы и в этот момент…я слышу, как открывается входная дверь.
Отскакиваем друг от друга так быстро, что практически падаем на пол.
Быстро. Быстро. Быстро. Мама или папа? Почему без звонка?! Мысли хаотично скачут в голове.
Обдает ушатом ледяной воды, моментально возвращая в реальность.
Натягиваю халат молниеносно, пока мой парень напяливает штаны. Стоящий колом член все равно видно, как он ни пытается его поправить.
В итоге садится за стол и хватает печенье с полки одной рукой.
Я бегу в коридор, на ходу затягивая узел.
—Доча, почему дверь открыта?
—Мама…так только зашли в Юрой, сумки тяжёлые были, — лепечу без остановки, целуя маму сначала в одну щеку, затем в другую.
Обычно мы чмокаемся в губы, но сейчас это делать нельзя. Я пылаю всеми оттенками красного.
Мне кажется, что по внешнему виду и так понятно, что только что было. Уверена, что прическа у меня кричит об этом. Хотя вроде Юра и не держал голову, но я все в слюнях и смазке.
В носу гуляет аромат моего мужчины, перед глазами волной накатывает паника.
Мама с удивлением посматривает на меня, затем на Юру. И о Господи, там хоть нет никаких намеков о случившемся?
Чувствую на губах привкус…
Тупая улыбка гуляет на лице, когда мама заходит на кухню и идёт в сторону Шолохова.
В воздухе разит сексом, даже учитывая, что полноценного и не было.
—Юрочка, свет очей моих! Как я рада тебя видеть, а что ты тут?
—С продуктами помогал, мам. Я нагребла, хорошо, что вот…сосед такой хороший, — переживаю и продолжаю нести все скопом. У самой же румянец на щеках разливается пунцовым цветом.
—Доброе утро, душа моя! — Юра отвечает в схожей манере мамы. Разваливается на стуле и довольно лыбится в ленивой манере.
Затем тянется к руке моей мамы и целует тыльную сторону, всматриваясь взглядом чеширского кота.
Он совершенно спокоен и блуждающе посматривает на меня, на мои ноги, а когда облизывается, это прямой сигнал к тому, что случилось у нас..
Намек.
Боже мой.
Нас почти застали на горячем.
ГЛАВА 45
ЮРА
Пиздец.
Нет, я не испугался, но если честно, не очень круто, когда будущая теща застает тебя за минетом с ее дочерью.
Просто по-человечески нехорошо это, так что да, я поучаствовал в цирке сокрытия преступления.
—Как ваше ничего, дорогая Аделина Валерьевна?
Пока моя девочка готовит чай, я пытаюсь не думать, что кончил в этот прекрасный ротик, так мило улыбающийся мне и маме.
Член все ещё стоит, потому что мне мало, и на конструктивную беседу я тоже не готов.
Мне вот сейчас бы Валечку…
—Я вообще приехала за банками, будем крутить помидоры и огурцы, — она тепло мне улыбается, но посматривает на окружающую среду.
Че там смотреть? Мы трахаемся без презиков.
В глазах прямо двоится от недавнего оргазма.
—Огурцы и помидоры я люблю.
—Мы с твоей мамой крутим, не волнуйся, голодным не останешься, — подмигивает, а затем поворачивается к Вале. —Доча, я чай не буду, я ж говорю, что за банками прикатила. Ты мне лучше Юру выпиши, чтобы эти банки занес.
Валя дергается и активно кивает.
—Я ж только за помочь прекрасной девушке, — без мыла лежу
