Это оказалась здоровенная женщина, почти на голову выше Маши и раза в два с половиной шире ее, немолодая уже, но и пожилой ее пока называть было рано. Лицо простоватое, но привлекательное, глаза серые, умные, из-под крахмального чепца выбиваются светлые пряди, на затылке узлом уложена коса толщиной с хороший кулак. Руки что твои окорока, плечи, которым молотобоец позавидует, на мощной груди платье трещит, а бедром толкнет — любой в забор впечатается! Маша даже позавидовала — эта женщина уж точно не боялась Ферия: сверху сядет — лепешка получится. Да и охранники его ей нипочем, возьмет за шкирки и в колодец покидает, если что. Фигура незнакомки не выглядела бесформенной: и талия у нее имелась, и ноги, похоже, были стройны.
Вообще, незнакомка напомнила Маше скульптуру известного мастера времен начала становления общевизма. Тот ваял громадных обхозниц со снопами и бидонами размером с бочку, кузнецов и пахарей, а также прославленных общественных деятелей и полководцев верхом на чудовищных конях. Неважно, что все они получались на одно лицо, зато фигуры так и дышали мощью и сдержанной духовной силой.
— Удирать не будешь? — спросила она Машу.
Та молча помотала головой, осторожно покосилась по сторонам. И правда, куда бежать? Народу во дворе полно, а ограда высокая, ворота заперты.
— Молодец, — похвалила женщина. — Как тебя звать?
— Маша, — сказала та, откашлявшись — кляп оставил во рту преотвратный привкус.
— А меня Бессой зовут, — представилась женщина. — Можно теткой Бессой, я тебе, поди, в матери гожусь. Ну-ка, поворотись, развяжу тебя. Ух, ну напутали узлов, лиходеи! Чтоб им жены так их сучки позавязывали, может, блудить перестанут…
Маша не поняла сперва, о каких сучках речь, потом сообразила и невольно хихикнула.
— Пошли, — велела тетка Бесса, взяв Машу за плечо. Хватка у нее была ого-го какая, не очень-то вырвешься. — Побеседуем…
Они миновали просторную шумную кухню (Бесса походя надавала подзатыльников расшалившимся поварятам, рявкнула на посудомойку и попробовала какое-то кушанье), прошли каким-то коридорчиком и наконец оказались в небольшой комнатке.
— Садись, — сказала женщина. Маша послушалась, пристроилась на краю лавки. — Значит, так. Слушай внимательно и запоминай. Тот прыщ, что тебя привез… знаешь, кто он?
— Управляющий властителя равнин, — ответила Маша.
— Точно. Только гавкать и горазд этот управляющий, — с заметным чувством превосходства хмыкнула Бесса. — Ну ладно, налоги собрать да крестьян припугнуть умеет, и пес с ним. А дом на мне держится. Ключница я здешняя, — сказала она гордо. Маша понятия не имела, что это за зверь такой, но спрашивать не стала. К счастью, Бесса сама пояснила, видя недоумение девушки: — У меня ключи от всех замков в доме, так что, сама понимаешь…
Она любовно похлопала по здоровенной связке ключей, которая висела у нее на поясе. Те отозвались мелодичным звоном.
Маше стало ясно: если кто в этом доме и верховодит, так это тетка Бесса. Вон и Ферий ее побаивается…
— Ладно, к делу, — сказала та. — Господин наш уже в летах, скучно ему. На столичные развлечения больно много денег потребно, не станешь там круглый год-то жить, так что устраивается, как может. Пока я молодая была, сама его ублажала, — добавила она безо всякого смущения, — но всякое кушанье приедается!
— А жена? — тихо спросила Маша.
— Жена-то у господина померла давно, — охотно сообщила Бесса. — Дети взрослые, разъехались кто куда, так что некому за господином присмотреть, кроме нас с Ферием. От этого-то проку немного, но кое в чем и мужская рука нужна. Не станет же господин сам крестьянские тяжбы разбирать!
Маша придерживалась другого мнения: уж если ты властитель, так хоть управляй как следует! А то название одно.
— Так вот, к чему я клоню-то, — спохватилась Бесса, — господин дюже девок молодых любит. Хотя какой мужик их не любит… Но не всяких, а с разбором. Девка справная должна быть, крепкая и рослая, навроде нас с тобой. Меня-то, — хмыкнула она, — он у папаши в кузнице приметил, я у того заместо подмастерья была. Что смотришь? Брат мой еще мал был молот держать, а я вон какая уродилась!
— Я ничего… — помотала головой Маша и честно добавила: — Я вообще считаю, что многие вещи женщины делают не хуже мужчин, а иногда даже лучше!
И правда что, у них на фабрике была одна девушка-механик, уж как она станки чинила, ни один парень с ней сравниться не мог. Настоящий талант! А другая так виртуозно водила комбайн, что залюбоваться можно!
— Верно говоришь, — согласилась Бесса. — Ну не сказать, чтоб я так уж любила молотом махать, но куда деваться? Выучилась. А потом такая удача привалила! Господин Ирон за меня папаше столько отвалил, что тот двух подмастерьев нанять смог. Да и я не пропала, вон, ключницей стала, и приданое за мной господин богатое дал, отблагодарил, дочки в услужении в хорошей семье, тоже ведь дело не последнее, с улицы не взяли бы, а так… — Она перевела дыхание и закончила: — Считай, удача тебе привалила, Маша!
Девушка могла бы поспорить, но вовремя прикусила язык, памятуя о наказе Книги.
— Так что, если дурочкой не будешь, — добавила Бесса, — господин тебя отблагодарит. Денег даст, одежу хорошую справит, а то и замуж отдаст…
— А что нужно делать-то? — не удержалась все-таки Маша. — Ну то есть я понимаю, что именно, но…
— Погоди, о том и речь, — кивнула ключница. — Вижу, ты девка смышленая, скажу как есть, короче выйдет. В общем, я уж говорила, господину скучно, а потому он игры разные любит. А пуще всего любит изображать укрощение дикой женщины. — Тут она ухмыльнулась. — Вычитал где-то или услыхал, что за морем такие бабы живут, воительницы, мужиков убивают, сами на конях полуголые с оружием скачут. Вот и запало ему… Только такую взять негде, да к тому же, — чуть понизила Бесса голос, — трусоват наш господин, не скрою. А потому делает так: выберет девку справную, чтоб и рост, и стать, переоденет и в игры играет…
Маша растерянно хлопала глазами. Ничего себе новости!
— А девушка что, сопротивляться должна? — спросила она. Так ведь под видом игры можно этого негодяя огреть чем-нибудь, ножик к горлу приставить и заставить отпустить. Права была Книга, надо помалкивать и слушать, тогда точно узнаешь много интересного!
— Не взаправду, — предостерегла Бесса. — По молодости-то он любил девок повалять, но вот со мной уж побоялся всерьез связываться.
Она повела могучими плечами.
— А теперь и вовсе, — добавила она. — Прострел у него, какое там! Так что сопротивляться только для виду! А потом надобно изображать покоренную, ясно тебе? Ну там у ног посидеть, поластиться… Я тебе зачем говорю: здешние-то все девки давно знают, что к чему, как себя вести, понятие имеют. А тебе-то это неведомо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
