вслед за Катей.
Выставка проходит в центре города, в одном из старых зданий, и занимает весь последний этаж. Брожу от одной картины к другой, рассматривая цвета, тени и игру света. Катя без умолку болтает, заменяя мне гида. Активно жестикулирует и, кажется, знает всё. Удивительно, но я чувствую себя в её компании очень уютно. Её болтовня не напрягает, наоборот, хочется слушать и задавать вопросы. Иногда Чернова вставляет едкие комментарии относительно той или иной работы, они смешные и колкие.
Встретив знакомых, Катя ненадолго оставляет меня одну, а я, взяв для вида бокал шампанского у пробегающего мимо официанта, отхожу к окну. Делаю несколько фотографий на вытянутой руке и отправляю лучшую Мирону. Там, где у меня светятся искрами веселья глаза.
«Развлекаешься?» — падает на телефон через несколько минут.
«Мог и предупредить», — с укором.
«Ты бы нашла способ отказаться», — сразу же прилетает ответ.
Мирон прав. Я бы отказалась, если бы знала заранее. Нашла бы повод. А теперь вот вышла в люди и даже испытываю какое-то потаённое удовольствие, находясь здесь. Мой мир был слишком ограничен последние годы. Он такой огромный, интересный, и я так мало видела за работой, учёбой, постоянной погоней за деньгами. Сейчас я на паузе. Перед очередным рывком.
Ничего плохого не случится, если я немного отпущу ситуацию и просто отдохну. Поживу как обычная, нормальная девчонка.
Вот я уже на пути к этому. Переписываюсь с парнем, в которого влюблена.
«Чем занимаешься?»
Делаю крохотный глоток шампанского и отставляю бокал в сторону.
Алкоголь всё же не мой напиток.
Мирон присылает фото. Лица не видно. Зато отлично понятно, что снято в моменте. Вот прям сейчас. Он лежит на заправленной постели в номере. На бёдрах стоит ноутбук, на экране какие-то непонятные мне графики, рядом валяется почти допитая бутылка воды, чуть в стороне виден сервировочный стол с остатками ужина.
Хочу к нему.
Я жутко соскучилась. Но почему-то робею написать об этом.
Закусив губу, осматриваю бурлящий народом зал.
Приглядываюсь внимательнее. Мне кажется, или… я вижу у дальней стены Еву?
Глава 25
Я никогда не была стеснительной. Залиться краской стыда у меня получалось разве что пару раз в жизни, и почти все они случались в присутствии Мирона. По его вине. Он умеет смущать. Мастерски владеет словом и делом. Знает психологию и болевые человеческие точки, слабые места. Когда-то он неплохо пользовался этим в наших совместных мучительных играх.
Сейчас я почти не чувствую от него давления. Расслабилась рядом и отдалась переполняющим мою душу эмоциям. Махнула рукой на все предрассудки, проблемы и возможные варианты событий. Живу моментом.
Одним из таких моментов была наша маленькая «вечеринка на двоих» в присутствии Марка и Евы. Я трогала его, он позволял это делать. Ему нравилось. И мне нравилось. Я думала лишь как доставить ему удовольствие и перехитрить. А сейчас я думаю, как бы не сгореть со стыда под невинным и открытым взглядом Евы, когда она в толпе гостей на выставке видит меня и идет в мою сторону.
Трогаю руками волосы, не зная куда себя деть. Надеюсь, Марка тут нет? Я готова обороняться от его плоских шуток.
— Привет, Ангелина. Не знала, что ты здесь будешь, — улыбается Ева, останавливаясь рядом.
Ее голубые глаза немного подкрашены коричневыми тенями, и в продуманном свете галереи выглядят еще ярче, чем обычно. Я еще не знаю как к ней относится. Подружиться? Судя по всему Марк к ней неровно дышит и нам придется общаться.… Пока я не уехала.
— Привет…Ева, — произношу осторожно. — Я только узнала об этом месте. Решила развеяться. Мирон уехал из города, мне стало скучно дома одной.
— Ага, я знаю, что он в Москве.
Это как удар под дых. Неожиданно и выбивает весь воздух из легких, заставляя поморщиться. Она в курсе? А я узнала об этом по факту. Неприятно чувство царапает где-то под ребрами.
— Откуда?
— Так Марк сказал.
Ева нервничает, переминаясь с ноги на ногу под моим пристальным взглядом. Она вроде и не плохая и не хорошая. Явно дорога братьям Гейден и вызывает у меня неприкрытое чувство ревности. Вот и сейчас стоя рядом с красивой, как настоящий ангел девушкой, я непроизвольно ощущаю отторжения. Обычно такие и нравятся плохим парням. Хорошенькие дурочки.
— Ты здесь с ним? — приподняв брови, оглядываюсь по сторонам, словно второй близнец где-то притаился и готовится вот-вот выпрыгнуть из-за чьей-то спины.
— Нееет, не уверена, что Марк бы такое оценил — спешно тянет Ева и коротко смеется. — С подругами из универа. Они вон там, — неопределенно машет рукой в сторону, а потом задумчиво смотрит мне за спину, на одно из полотен. — Хотя можно подарить что-то такое Марку на день рождение. Какую-нибудь картину. Их квартира как не живая, не хватает мелких уютных штук. А ты Мирону решила уже, что подаришь?
— На новый год?
Честно я даже не думала об этом. Что можно подарить человеку, у которого есть все?
Ева внимательно смотрит на меня, переставая быть веселой. Трогает свой лоб, стараясь разгладить невидимые морщины и чуть понизив голос говорит:
— Нет, на день рождение. У них двадцать первого оно. Ты не знала?
— Нет, — вырывается из меня тихое.
И внутри закипает злость, обжигающая внутренности. Зачем мне о таком знать? Может он считает, что мы к тому времени уже расстанемся или я съеду от него? Зря я считала, что Гейден пускает меня ближе, открывается. Он все такой же закрытый идиот, из которого слов не вытащить даже под пытками кастрации.
Упираюсь взглядом в темную абстрактную картину, с крупными масками. Сейчас мое душевное состояние чем-то похоже на эти мрачные угнетающие тона.
— Мирон не очень любит болтать, — в мою голову пробирается тихий голос Евы. — Ты ему нравишься. Это видно. Он бы обязательно тебе сказал и позвал на вечеринку.
— Вечеринку? — повторяю глухо, переводя взгляд на блондинку.
Она немного ниже меня ростом.
Когда мы переписывались сегодня ни о какой вечеринки речи не было. Не успел сказать? Зато успел запретить куда-либо ходить без него. Например, к Вике. Она точно в курсе, когда у Гейденов день рождение.
— Братья всегда отмечают с размахом. В этот день же обещали, что будет конец света в каком-то году. Вот они вечно подвязывают праздник к этой теме. Костюмированная вечеринка апокалипсис. Марк любит
