Наступила осень. По утрам на траве лежал легкий иней, а дни выпадали мягкие и приятные. Листья начали менять свою окраску, наполняя окрестности многоцветием красок. Мэгги всегда радостно принимала это время года – волшебное и таинственное накануне прихода зимы. Подобно ребенку она думала, что если проснется очень рано, то сможет увидеть фей, которые танцуют между кристалликами инея и льда на стекле.
Наступила пора сочных яблок, хрустящих и сладких, пора сбора орехов. Приближались праздники.
В октябре Ти получил письмо. Когда Мэгги забрала конверт на почте и увидела на нем небрежную надпись, ее сердце заколотилось. Перевернув конверт, Мэгги прочла: «Рейд Прескот» и, чтобы не упасть от внезапного головокружения, прислонилась к стене. И все же ей стало очень радостно за своего сына. Ведь не каждый мальчишка может получить личное письмо от умного, взрослого мужчины. Она отдала письмо сыну и увидела, как его глаза засветились счастьем.
Мэгги понимала, что любой контакт между ней и Рейдом лишь продлит их муку, и все же она надеялась, что Ти прочитает свое письмо вслух. Но он этого не сделал. Они с Уиллом пошли к повозке, сели в нее и Ти стал внимательно читать письмо. До нее доносились лишь отдельные слова. Некоторое время спустя Мэгги, подавив в себе гордость, спросила Ти, что в письме. Сын презрительно посмотрел на нее и заявил:
– А тебе что? Ведь ты его прогнала.
Мэгги вспыхнула.
– Ти, я не потерплю, чтобы ты разговаривал со мной таким тоном.
Ти глядел в землю, упрямо сжав губы. Уилл смотрел на них с беспокойством. Он не любил, когда Ти и Мэгги ссорились, а за последнее время этих ссор было так много, что Уилл все время ходил растроенный, не в состоянии понять, что происходит.
– Ты не обязан говорить мне, что написал Рейд. Я не собираюсь совать нос в твои письма, но ты должен проявлять ко мне хотя бы уважение. Понятно? – резко сказала Мэгги.
– Да, мэм. – Угрюмо ответил Ти и пошел к дому.
Мэгги с горечью вздохнула. К ней подошел Уилл, чтобы помочь распрячь мула.
– Ти сказал мне, что Рейд уехал в Са… – Он сморщил лоб, пытаясь вспомнить слово.
– Саванну? – подсказала ему Мэгги.
– Да. – Уилл облегченно улыбнулся. – Правильно. Он сказал, что он приводит в порядок дом.
– Правда? Это хорошо. – В глазах Мэгги появились слезы, она дружески похлопала Уилла по руке. – Спасибо тебе, дорогой.
– Это все, что я могу вспомнить, – удрученно сказал Уилл.
– Не беспокойся. Это все, что я хотела узнать. Очень мило со стороны Рейда, что он нам написал, правда?
Уилл кивнул.
– Я хочу, чтобы он вернулся. Мэгги смахнула слезы.
– Я тоже, дорогой, – сказала она и повторила, – я тоже очень хочу.
В этот вечер Мэгги увидела, как Ти за кухонным столом склонился над листком бумаги, царапая что-то по нему карандашом. Конечно же, он писал Рейду. Теперь Ти писал ему почти каждый день и раз в Неделю получал от Рейда ответы. Мэгги часто слышала, как Ти рассказывал Уиллу содержание писем Рейда, и Мэгги благодарила своего любимого за внимание к обоим ее мальчикам, всем сердцем желая получить от Рейда письмо, но она понимала, что, наверное, так лучше для них обоих. Зачем понапрасну терзать свое сердце, зная, что им не быть вместе. А вдруг… В голову Мэгги стали закрадываться мрачные мысли… вдруг Рейд уже разлюбил ее?
* * *
Приближалось Рождество Христово. У Мэгги не было привычного желания и энергии готовиться к этому празднику, но ради Ти и Уилла она должна была постараться. Она чистила орехи, которые собрали мальчики для фруктовых пирогов и других вкусных блюд. В свободное время Мэгги готовила подарки для всех родственников, и эта работа не оставляла ей времени для мрачных размышлений.
Как обычно Мэгги и Тэсс с детьми ездили каждое воскресенье на ферму к Тиреллам на обед. Мэгги эти поездки стали докучать. Каждый раз ее мать обеспокоенно поглядывала на свою дочь, начинала расспросы, почему она выглядит бледной, скучной… Без конца интересовалась ее здоровьем и даже рассудком. Мэгги знала, что за последнее время похудела, выглядела печальной, растроенной. Ей приходилось на этих обедах прилагать много усилий, чтобы быть в настроении и отделываться от бесконечных вопросов матери. Но Жо Тирелл провести было сложно. Она обладала достаточной наблюдательностью и интуицией, чтобы чувствовать в своей дочери серьезные перемены.
Мэгги не любила лгать вообще, а тем более матери, но и рассказывать о своей неудачной любви к Рейду, о его отъезде, об отношении ко всему этому ее мальчиков ей было не под силу. Ее мать была высоких моральных устоев и вряд ли поймет свою дочь в этой ситуации. Мало того: узнав о грехе Мэгги, она станет ее осуждать. Так же, думала она, поведут себя и Гидеон, и Тэсс. Мэгги нелегко будет пережить такое отношение к себе со стороны родственников, особенно сейчас, когда ей так нужна была поддержка. Поэтому эти воскресные поездки стали для нее мукой.
– Мэгги, ты себя хорошо чувствуешь? – однажды спросила ее Тэсс за пару недель до Рождества, когда они ехали в громыхавшей повозке на ферму Тиреллов.
Мэгги удалось выдавить из себя подобие улыбки.
– Почему ты спрашиваешь меня об этом? Конечно, я здорова.
– Просто я вижу, что в последние недели ты ужасно устала, у тебя все время плохое настроение.
– Подготовка к Рождеству утомительна, ты знаешь это. Я измучилась приготовлением пирогов, подарков и всего остального. А ты нет?
Тэсс пожала плечами.
– Немного, но с тобой происходит что-то другое. Мне кажется, с тобой что-то случилось.
– Что же могло со мной случиться, по твоему мнению? – Мэгги попыталась улыбнуться.
– Я не знаю, потому и спрашиваю, – серьезно сказала Тэсс. Она бросила осторожный взгляд на детей и Уилла. Поняв, что дети на них не обращают никакого внимания, разговаривают и смеются, она продолжила: – Ты не похожа сама на себя с тех пор, как уехал твой наемный работник.
Мэгги бросила быстрый взгляд на свою невестку. Тэсс озабоченно смотрела на дорогу. Мэгги хотелось излить ей все, что накопилось у нее на душе. Рассказать ей о своей любви к Рейду, о чувстве безысходной печали с того времени, как он ее покинул. Тэсс была хорошей подругой, и потом, если кто и знает, что такое потерять любимого человека, так это она.
Но ее постоянно что-то сдерживало. Мэгги не любила доверять свои горести кому бы то ни было. Она не могла знать, какая реакция будет со стороны Тэсс на все услышанное ею. Она опасалась презрения Тэсс. В отличие от Мэгги, Тэсс была вдовой довольно давно, поэтому она вправе была спокойно полюбить другого мужчину, но оставалась одна, так как ее преданность Шелби оказалась очень сильной. Не станет ли она осуждать Мэгги за неверность Уиллу? Посчитает ее слабой, похотливой, не достойной ее дружбы? Правда, Тэсс никогда не судит о людях категорически, но все же Мэгги не знала ее отношения к таким греховным поступкам.
