— Это невозможно!
— Что же тут невозможного? Прошу вас, впустите меня!
— Qui est-ce, Hassim?[5]
Рослый Хассим закрывал почти весь дверной проем, поэтому Франческа не видела обладательницу голоса, пока та не подошла к слуге.
Привратник поклонился.
— Une anglaise, Comtesse. Elle veut voir Madame Madeleine[6].
Судя по виду, графине уже минуло сорок лет, но с возрастом она не утратила красоты. Седые волосы были модно подстрижены, платье скромного серого цвета, сшитое из тяжелого шелка и отделанное белым кружевом, подчеркивало стройную, изящную фигуру, а глубокий вырез обнажал еще довольно свежую кожу.
Франческа была ошеломлена, но это не помешало ей выразить недовольство приемом.
— Моя фамилия Бодон, — холодно произнесла она… — До недавнего времени мадам Мадлен жила на улице Люксембург, в доме моего отца. Я ее давняя приятельница. Думаю, вы могли бы позволить мне повидаться с ней, даже если… — Она запнулась. — Неужели она так больна?
Графиня явно заволновалась.
— Мисс Бодон? Дочь лорда Бодона? Вам сюда нельзя, мадемуазель! Прошу вас, немедленно уходите!
Франческа стиснула зубы.
— Я приехала из Англии проведать мою знакомую и не уйду отсюда, пока не узнаю, что с ней!
— Но вы не понимаете… Боже мой, вам нельзя стоять здесь в дверях, где вас могут увидеть… Какая жалость! Пожалуйста, уходите!
— Если вы немедленно не отведете меня к мадам Мадлен, я вернусь сюда с представителем британского посольства.
Несмотря на волнение графини, эти слова вызвали на ее губах ироническую усмешку.
— Гости из посольства уже бывали здесь, мадемуазель, и они вряд ли захотят сопровождать вас в такое место — можете мне поверить.
— Что вы имеете в виду? — С каждой минутой гнев Франчески нарастал. — Неужели в Париже запрещается навещать больных друзей в больницах?
— В больницах?! Значит, вот как вы считаете? Теперь я все понимаю… больница! Это все объясняет.
Женщина отвернулась, но Франческа могла бы поклясться, что она беззвучно хохочет. Ее терпение лопнуло. Разозлившись, Франческа круто повернулась и направилась вниз по ступеням.
— Постойте! Подождите, мадемуазель Бодон, я передумала. Я проведу вас к мадам Мадлен, если вы пообещаете не задерживаться у нее слишком долго. Думаю, вы правы. Ваш визит пойдет Мадди на пользу.
Франческа обернулась и изумленно уставилась на графиню.
— Вы сказали «Мадди»?
— Видите ли, я ее подруга. Думаю, наше знакомство с Мадди продолжается дольше, чем ваше. Прошу вас, войдите в дом — здесь нам будет удобнее. С вашего позволения Хассим покажет груму, куда поставить экипаж. Но вы должны уехать отсюда, прежде чем… Входите, мадемуазель Бодон. — Заметив замешательство Франчески, графиня с очаровательной улыбкой добавила: — Вы в полной безопасности, уверяю вас. Моя единственная цель — защитить вас. Пусть ваши грумы останутся с Хассимом. Нельзя, чтобы экипаж увидели у крыльца.
Терзаемая сомнениями, Франческа вошла в дом.
Огромный холл блистал бархатом и позолотой, картинами и статуями, бронзой и фарфором. По обе стороны холла виднелись просторные залы, широкая, изящно изогнутая лестница вела к первой площадке, возле балюстрады стояли канделябры в виде нимф. Очевидно, этот дом являлся собственностью сказочно богатого человека, хотя, на вкус Франчески, его убранство было излишне пышным и броским. Что же это за больница? Она с сомнением взглянула на хозяйку дома.
— Я отведу вас прямо к Мадди. Думаю, увидев ее, вы успокоитесь. Она была больна, но уже поправляется.
Франческа с трудом отвела взгляд от одной из нимф, на едва прикрытой груди которой виднелась пчела, и спросила:
— Но… почему она здесь, графиня?
Графиня остановилась на ступеньке.
— А разве вы не знаете? Уже три месяца ваш отец не присылал Мадди деньги — с тех пор, как он в последний раз навестил ее.
— Он посылал их! Его поверенный в Лондоне…
— …клянется, что отправил деньги? Я тоже так думала, — с довольным видом кивнула графиня, продолжая подниматься. — Так я и говорила Мадди. Ричард не забыл про нее. Если бы Мадди не была больна, думаю, она поверила бы мне и выяснила, в чем дело. Наверняка всему виной какое-то мошенничество. Я никогда не доверяла ее дворецкому и могу поклясться, что это он во всем виноват. Но почему… сюда приехали вы, мадемуазель? Почему Мадди не разыскивает ваш отец?
Пока Франческа объясняла обстоятельства ее визита, они достигли верха лестницы и свернули в широкий коридор, по обе стороны которого располагались резные двери. И вновь основным мотивом узора были нимфы, пчелы и цветы, хотя здесь нимфы были изображены в менее скромных позах. Франческа заморгала, увидев одну особенно непристойную картину, и поспешно отвела глаза. Они повернули налево, в дверь, задернутую полупрозрачной розовой драпировкой, расшитой золотом. Здесь в воздухе витали запахи роз и каких-то крепких экзотических духов.
Франческа хотела спросить у графини, что это за аромат, но ее внимание привлекла глубокая полукруглая ниша чуть в стороне. Стены в ней были обиты темно-красным Дамаском, а в центре виднелся маленький фонтан. Белая мраморная нимфа с небрежной грацией плескалась в бассейне. Франческа почувствовала, как румянец проступает на ее щеках. Статуи, вывезенные лордом Элгином из Греции, были гораздо благопристойнее этой. Она поспешила догнать графиню.
— Я понятия не имела, где находится Мадди, иначе я давно написала бы ей. Где же мы?
— Это вам известно, мадемуазель Бодон. Вы в «La Maison des Anges».
— Да, но… — Франческа с сомнением оглянулась на мраморную статую и замолчала. Еще раз повернув налево, она оказалась в скромного вида коридоре без дверей и драпировок, где ощущался слабый аромат лаванды.
— Мадди часто рассказывает о вас. Она любила и вас, и вашу мать.
— Вы давно знакомы с ней?
— Мы росли вместе. — Они подошли к концу коридора. Графиня начала подниматься по узкой лестнице. Запах лаванды постепенно усиливался. — Вышли замуж и родили детей мы тоже почти одновременно. А затем на остров налетел ураган, и мы обе потеряли все… все. После этого мы покинули остров — оставаться там было невыносимо.
— Мадди отправилась в Сент-Март. Она стала моей няней.
— Знаю. А я уехала во Францию. Вот и комната Мадди, мадемуазель. Подождите минутку.
Увлеченная разговором, Франческа не смотрела по сторонам. Только теперь она увидела, что они находятся в неприхотливо отделанной части дома, перед простой деревянной дверью безо всякой резьбы и росписи. Графиня скользнула за дверь, и Франческа услышала ее быстрый шепот, а затем кто-то другой радостно вскрикнул. Франческа узнала с детства любимый голос. За дверью раздавались бесчисленные вопросы и ответы. Слов было не разобрать, хотя наречие напоминало то, которое Франческа слышала в детстве в Сент-Марте. Вскоре графиня вышла.
