— Я пойду пока руки помою, — сказал Владимир и направился к туалету.
— Что будем пить? Чай, может кофе?
— Давай чай, кофе уже не помогает, только злит организм.
Олег поставил чайник. Агафон, порывшись в шкафчике, вытащил несколько пачек печенья и банку меда.
— Сладкоежка, — поддел его Олег.
— Да, и не скрываю. Люблю сладкое, для мозгов полезно. Тебе то это ни к чему, я же понимаю, — парировал Агафон.
Олег воинственно выставил ложку вперед, наподобие рыцарских времен. Агафон выхватил свой карандаш, вставая в нелепую, но довольно эффективную стойку Ларса Ясного. Несколько па, выпад, удар, еще удар и ложка со звоном выскакивает и падает на пол.
Дверь лаборатории распахнулась. В холл вбежало двадцать экипированных солдат спецназа. Вышедших на шум лаборантов и инженеров они моментально повалили лицом в пол. Развернув схему, командир группы отправил шесть солдат в главный зал. Путь им преградили Агафон и Олег.
— Что здесь происходит? Кто вы, и по какому праву устраиваете здесь балаган? — спросил Агафон, подходя к командиру.
— Кто мы и что делаем, Вам знать не нужно. Мы выполним приказ при Вашем согласии или без Вашего согласия. Для предотвращения бессмысленных увечий, прошу не мешать нам.
Владимир вышел из уборной. Оценив ситуацию, он бросился в зал управления. Путь ему преградили двое солдат, но он уверенно разоружил их, полученные в Эксперименте навыки оставались навсегда в памяти. Вбежав в зал, он начал программу по выводу людей из поля Эксперимента. Пошел обратный отчет.
— Я нашел распределительный шкаф, — доложил один из солдат командиру.
— Отключить.
— Что?! Как отключить? — Олег и Агафон бросились к солдатам, преграждая путь.
— Дайте людей вывести, всего двадцать минут надо! — попросил вышедший из зала Владимир. Его тут же скрутили, заломив обе руки и положив лицом в пол.
— Отключить немедленно. Выполнять приказ.
Солдаты двинулись к щитовой, когда Агафон и Олег набросились на них, разоружая и валя на пол черных воинов. Несколько инженеров вскочили с пола, бросаясь на ринувшихся на подмогу своим бойцам солдат.
Владимир высвободился из захватов, уложив двумя ударами своих невольников на пол, бросился вперед. Сильный удар сзади подкосил его. Резиновая пуля резанула стальным шаром между лопатками. Он упал. Удар электрошокером, удары дубиной по всему телу, он закрывал голову рукой, она уже не слушалась, болтаясь как оборванная.
Солдаты всех повалил на пол, давя весом и осыпая градом ударов резиновых дубинок.
Дима сидел в кресле, прижимая полотенце со льдом к ноющей голове. Лю в очередной раз предложил ему свою помощь, но иголки вызывали у богатыря неподдельный детский страх.
За прошедшие сутки в разных районах города прогремело более пяти взрывов. Бесчисленные шеренги вурдалаков заполонили город, ставя патрули на каждом углу. В городе объявили комендантский час.
Жители, напуганные, не понимающие, что происходит, сидели по домам, боясь выйти на улицу. Каждый одиноко идущий человек был под подозрением. Каждая проезжающая машины была потенциальной угрозой.
— Вам это ничего не напоминает, коллеги? — довольно весело спросил Рашид. Казалось, что сложившая ситуация его даже забавляет, но это было лишь возбуждение, вызванное яркой злостью.
— Только теперь это начали они, — тихо сказал Дима и переложил полотенце на другую сторону головы.
— Вот и я о том же. Пока мне не понятно, кого они объявят на этот раз врагом. Южную карту разыгрывать бессмысленно, она себя исчерпала еще во времена Великого Марша.
— Я думаю, что мой народ будет мишенью. Все данные говорят об этом. Недавний марш националистов закончился погромами в квартале Драконов.
— Пора тебе Лю менять облик, а то ведь загребут по ошибке, — подмигнул ему Рашид. Лю ответил ему слабой улыбкой, взял со стола черную коробочку и пошел к Диме. Дима опасливо смотрел на Лю, но острая боль ослабляла его детские страхи.
Лю властным жестом показал Диме лечь на кушетку. Он послушно лег на спину и закрыл глаза. Смочив вату в спирте, Лю начал обрабатывать ею виски, шею, кисти рук и ступни.
— Не двигайся, пока я не скажу, — тихо сказал он Диме, — расслабься и прими удобную позу.
Дима поворчав подвигал плечами и, зафиксировав тело, начал представлять себя дома, рядом с женой Катей и детьми. Лю легко вонзил ему в шею несколько иголок, потом пару в кисти и ступни. Волна тепла начала подниматься от ног, согревая собой все тело и вытесняя боль. Дима провалился в глубокий сон.
— Как скоро начнется война? — спросил Лю Рашида.
— Думаю, что через пару месяцев будут полномасштабные действия, дипломаты пока собачатся, а там недолго. С Запада уже призывы, предлагают помощь. Вот, — Рашид протянул прессу, — уже заявляют о вторжении войск через границу, о сожжении приграничных поселков.
— Будем просто смотреть на все это?
— А что нам остается? Нам не разрешено вмешиваться.
— Но и смотреть со стороны на то, как мир себя убьет, мы тоже не можем. После этой войны не будет победителей.
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю остановить. Устроить небольшую катастрофу, землетрясения, цунами.
— Идея хорошая, вот только здесь мы не можем это реализовать, нужна помощь центра управления.
— Об этом я уже подумал, — Лю показал на Диму, — как очнется, отправим его домой, пусть отдохнет немного.
— Ты знаешь, мы можем не успеть.
— Ничего другого не остается. Лучше даже Диму сейчас отправить домой.
Лю подошел к спящему Диме и, приложив руку к его голове, закрыл глаза. В комнате чуть припал свет. Голова Димы немного дернулась, но сразу успокоилась. Лицо его стало безмятежным, спокойным. Через несколько минут оно превратилось в белую восковую маску.
Лю напряженно всматривался в черноту туннеля. Дима был уже на полпути домой. Надо сказать, он долго не отпирался, усталость подавила в нем стремление докопаться до истины, тем более что истина была гораздо ужаснее, чем можно было себе представить.
Туннель расширял свои границы, открывая взору все новые и новые картины тьмы. Впереди не было ничего, былое терялось вдалеке позади, растворяясь в черном тумане, осколки несбывшегося, которыми было усеяно дно, превращались в прах, поднимаясь облаками серого пепла и уносясь в былое. Дна не было. Не было ни света, не было ни тьмы, не было ничего, не было грядущего. Лю напряженно приближался к нему, стараясь разглядеть малейшие детали, которые он, возможно, упустил, но нет, нет ничего, ничего! Грядущее превратилось в ничто.
Колокол бил глухо, будто за сотней километров. Удары были слабы, через силу, пробивались сквозь кисель тишины частицами. Колокол бил, бил, стараясь ворваться, прорвать блокаду. Его гонг нарастал, стал отчетливее, вот уже появились знакомые ноты, сердце начало биться как прежде, узнав их. Все наладилось. Впереди у дна начала проявляться дымка, открывая за собой свет… И тут в одночасье все кончилось. Пропал туннель, пропал свет, пропали остатки былого, еще не растворившегося в черноте. Колокол перестал бить. Тишина ножом резанула по уху, от чего у Лю зазвенело в ушах. Звон был сильный, переходящий в острую боль, сердце билось хаотично, натужно, силясь прорвать грудную клетку. Тошнило. Глаза налились кровью, стараясь вылезти из глазниц. Острая шпага проткнула сердце, оно дернулось, пытаясь начать вновь. Удары возобновились, но боль пронизала каленой сталью еще, и еще, и еще. Ткань рвалась, сердце умирало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
