составлена из танкового и мотострелкового батальонов, и представляла достаточно внушительную силу. В первый входило три танковых роты и взвод управления — всего десять Т-34 и девятнадцать Т-26, причем «экранированных», да еще для дополнительной защиты навешивались траки. При мотострелковом батальоне имелась рота автоматчиков с ППД, предназначенная в танковый десант за неимением автомобилей. На последних передвигались исключительно две других стрелковых роты. А так обычный батальон, укомплектованный по штату, с минометной ротой вместо батареи, но без «сорокапяток».
Да они и не нужны — в любой момент могли подойти Су-26, на которые поставили бронированные неподвижные рубки с длинноствольной пушкой Ф-22. И таких было две батареи по пять машин, закреплены за каждой полковой группой. Для поддержки предназначался дивизион полковых минометов, что должен был подавить вражеские орудия ПТО. Разведывательная рота имела пять броневиков БА-10, по взводу мотопехоты и мотоциклистов. Прикрытие с воздуха обеспечивала зенитно-пулеметная рота из девяти ДШК, установленных в кузовах автомобилей. Имелся свой собственный моторизованный саперный взвод. Вот и все собственно боевые подразделения, остальные роты обеспечивали их деятельность. При штабе бригады их было достаточно — ремонтно-эвакуационная, транспортная, связи, медико-санитарная, снабжения, ну и всякие работники тыла, от кухонь до полевой почты. И вся эта структура будет проверена рано утром, с рассветом — Александр Петрович не сомневался, что так оно и будет, и сейчас он уже отправится к своим бойцам — проехать двадцать километров по шоссе не представляло особой сложности, хотя БА-20 отнюдь не штабная «эмка»…
На базе «эмки» для РККА был сделан бронеавтомобиль для разведки и связи, каждая третья машина для этого специально оснащалась рацией. Вот только одна проблема — вне дорог она не ездила, полного привода на все колеса не имелось — обычная легковушка, на которую навесили полторы тонны стали. Отсюда и проходимость — никакая…
Глава 52
— Товарищ Сталин, расформирование стрелковых корпусов мера вынужденная, но в современной войне, в которой участвуют миллионные армии, их необходимость уже сейчас очевидна. Наши армии слабее германских, и представляют в большинстве своем те же стрелковые корпуса, только усиленные за счет дополнительных соединений и частей. Но это уже начинает сказываться на возможностях управления войсками — даже такие маленькие армии становятся громоздкими, если число дивизий становится больше пяти. Объединение их во временные оперативные группы приносит больше вреда, чем пользы, в виду отсутствия дополнительных батальонов и рот связи, которые при нормальном корпусном устройстве являются штатными. И главное — при резком увеличении количества стрелковых дивизий в ходе перманентной мобилизации, введение корпусных соединений значительно усилит наши армии при их большом общем количестве. Так что три стрелковых корпуса на армию вполне достаточно для проведения наступательных операций, имеющих целью изгнание неприятеля из пределов нашей страны. Данную меру можно провести хотя бы на Ленинградском и Карельском фронтах, для чего имеются все необходимые предпосылки и возможности. При одновременном сокращении числа имеющихся армий на двух фронтах до шести, и преобразования при этом всех оперативных групп в нормальные стрелковые корпуса двух или трех дивизионного состава. Данную реорганизацию можно провести в течение одной недели, максимум десяти дней, благо везде наступило позиционное затишье. Лучше подготовится, и в конце ноября перейдя в наступление, нанести несколько мощных ударов.
Кулик старался говорить не очень быстро, хотя понимал, что столь долгий монолог может вызвать только раздражение у председателя ГКО. Но Сталин слушал его внимательно, и только сейчас, когда он остановился, послышался его чуть хрипловатый голос:
— Ваша точка зрения мне понятна, товарищ Кулик. Ее придерживается также товарищ Шапошников, говоря, что для создания ударных армий требуется введение корпусной системы. Получается шесть ударных армий на два наших северных фронта — не слишком ли это много?
— Никак нет, товарищ Сталин. Дело в том, что 14-я и 7-я армии с самого начала войны вели бои с противником на шести направлениях, введение там корпусного управления вместо импровизированных оперативных групп назрело. Создавать же вместо них новые армии в составе двух или трех дивизий нецелесообразно. На карельском перешейке войска 23-й армии можно использовать в качестве резерва — третьи дивизии стрелковых корпусов замещать потрепанными соединениями, и там их пополнять. Фронт с Финляндией полностью стабилизировался, и можно проводить ротацию дивизий — забирать пополненные и подготовленные формирования, оставляя в Карельском укрепрайоне выведенные на доукомплектование соединения.
— Хм, ваша мысль мне понятна, она вполне здравая, — в трубке послышалось «хмыканье» Сталина, потом характерное чирканье спички, что удивительно, учитывая качество связи.
— А какие армии вы хотите расформировать, товарищ Кулик?
— Все «пятидесятые», а также «сороковые», их управления направить на комплектование штабов втрое большего числа стрелковых корпусов. С двумя карельскими армиями это сделать проще простого, там уже есть оперативные группы, их и переформировать. Думаю, что для двух армий наличие фронтового объединения нецелесообразно, его лучше сосредоточить в Ленинграде, откуда и проводить управление войсками. К тому же 7-я армия фактически под боком, при необходимости могу выехать туда в любую минуту, благо Кировская железная дорога используется для перевозок.
— С финнами все понятно — а как вы предполагаете действовать на южном направлении Ленинградского фронта, против немцев?
— Фронт обороны 8-й армии удлинить, включив войска 42-й армии, управление которой переформировать в штабы стрелковых корпусов, как и 55-й армии. Армия будет занимать оборонительные рубежи на всем юго-западном обводе от Копорского залива до Красногвардейска. А вот юго-восточное направление полностью прикроет 1-я ударная армия, бывшая 48-я, которая примет на себя оборону двух укрепрайонов. Из управлений 52-й и 54-й армий сформировать штаб 2-й ударной армии, которая и нанесет главный удар в планируемом нами зимнем наступлении. Командующим следует назначить командарма-52 генерал-лейтенанта Клыкова.
— Вы справитесь с шестью армиями, товарищ Кулик? Однако, стоит провести реорганизацию, снова объединив Ленинградский и Карельский фронты в один Северный фронт, с подчинением вам обоих флотов и Ладожской флотилии. Учтите, через Мурманск идут поставки от союзников — ответственность за их обеспечение тоже ляжет на вас.
— Я все понимаю, товарищ Сталин, но единое управление войсками на северном направлении необходимо. Это позволит при необходимости перебрасывать резервы с одного направления на другое для нанесения удара. И, несомненно, скажется на самом ходе войны в лучшую сторону.
Слова прозвучали твердо — Кулик был противником «раздергивания» войск на многочисленные фронты и армии, которые были одинаково слабыми. И тем более такое положение больше запутывало ситуацию для самой Москвы, где Генеральным штабом руководил маршал Шапошников, который болел.
