вы наделали… – словно сквозь толщу воды услышал он знакомый гортанный голос, пронизывающий века. – Зачем заставили меня сотворить с вами все это…
Элирий решительно не понимал, где он. Он снова не чувствовал своего тела, как в самый первый миг пробуждения, когда душу его грубо выдернули из небытия могущественным темным ритуалом.
– Я возвел бы вас на вершину мира и молился бы вам, как единственному божеству. Почему вы постоянно обманывали меня, почему пытались бежать?
С трудом, но Элирий почувствовал, что тело у него все-таки есть. Оно казалось непомерно тяжелым, неповоротливым… телом почти невозможно управлять, будто его разбил паралич. То же самое творилось с мыслями – они тянулись, текли замедленно и вязко, словно густая медвяная роса.
– На улицах снова весна, – отстраненно продолжил голос, беседуя словно сам с собою, – но воздух отравлен смертью. Весна никогда не будет той же, что прежде, даже если мы сумеем остановить эту напасть. Пробил час тьмы, Вечный город Бенну погружается в бездну, как Лианор когда-то. Материк погрузился в хаос. И виноват в этом только я.
Если постараться, можно, наверное, попытаться пошевелиться. Заметив его слабое движение, легкое подрагивание кончиков пальцев, Элиар на миг замолчал, наблюдая.
Затем гортанный голос его приблизился:
– Учитель, неужели вы меня слышите? Вы… понимаете, что происходит? Лучше бы вам не понимать.
Элирий и вправду совсем ничего не понимал. Словно бы кто-то насильно ограничил его разум, стянул незримыми магическими путами. Это напоминало то, как движение энергии останавливает вервие бесцветия. Стоп. Кажется, что-то такое было и для ментальной энергии…
Элирий вдруг вспомнил – венец очищения! Самое страшное средство контроля. В зависимости от строгости наложенных установок венец очищения мог подчинить или полностью блокировать ментальную и физическую деятельность. С помощью него наказывали полной неподвижностью, при том, что сознание продолжало теплиться внутри.
Кажется, в давние годы он сам изобрел некоторые способы контроля разума. Все они были в той или иной степени уязвимы. При должном мастерстве даже большую печать Запертого Солнца можно было преодолеть, но эту непревзойденную технику, соединяющую чистую духовную энергию с силой стихии металла, – никогда.
Полностью раздавленный жутким откровением, Элирий сумел чуть приоткрыть глаза. Он лежал на постели, щедро украшенной живыми цветами. Огромные красные пионы испускали тонкий и нежный аромат. Над ним склонился его ученик – и хозяин, надевший на него венец очищения.
– Не смотрите на меня так, Учитель. – Элиар вздрогнул от его мутного взгляда. Смакуя цикуту своих слов, с каждым из них ученик становился все сумрачней, все смурней, отравленный своим же поступком. – Вы сами вынудили меня поступить так. Я больше не могу доверять вам, не могу оставить вас без контроля…
Избегая встречаться взглядом с циановыми глазами Учителя, Элиар развернул его набок, и, развязав ожерелье, бросил статусное украшение на прикроватный столик.
– Я хотел бы умыть руки от вашей крови, но, боюсь, уже слишком поздно. Я почти не помню молитв, что звучали прежде в храме Закатного Солнца… но… я сделаю то, что должно, чтобы небожители услышали меня и остановили черный мор.
Где-то там, снаружи, сорванные лепестки вишневых деревьев беззаботно нес ветер. Бесчисленные красные лепестки, которых ему не увидеть больше никогда.
Склонившись над плененным наставником, Элиар замер – и вдруг крепко обнял его, прижавшись к спине, как отчаявшийся, злой на себя и на весь мир ребенок. Хоть Элирий почти ничего не чувствовал – физические ощущения были блокированы, – ему показалось, будто по щекам ученика текут слезы, которых он не видел никогда прежде.
– Простите меня, Учитель.
* * *
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон пробуждения насекомых.
Куколки превращаются в бабочек.
День восемнадцатый от пробуждения
Ангу. Цитадель Белых Лун
*киноварью*
– Я видел, как упало в пропасть солнце, – с явственной горечью воскликнул Яниэр, видя, что полные раскаяния слова его не проникли в сердце наставника, не нашли отклика и понимания, – но другого выхода не было. Элиар принес первую инкарнацию мессира в жертву, чтобы искупить грехи всего Материка, изнемогающего под светом черного солнца. Только благодаря великой искупительной жертве мы до сих пор живы. Разве не называли вас светочем этого мира? Воистину, вы – подлинный хранитель благословения небожителей… наш Спаситель, наш заступник и избавитель от тьмы.
Красный Феникс рассерженно сдвинул брови. Жизнь одного – в обмен на жизни очень многих. Без сомнения, достойная, красивая смерть. Но все же мессир Элирий Лестер Лар не хотел умирать. Да, если бы ему предоставили выбор, он предпочел бы жизнь! Там, за порогом смерти, только холод и пустота, мучительное вечное ничто. Как можно требовать от него таких жертв? Не он повинен в том, что произошло с Материком, не он повинен в падении своего ученика и пришествии черного мора. К этому моменту он был давно мертв: невозможно нести ответственность за случившееся после собственной смерти!
Они сделали его Спасителем насильно – против его воли и желания.
– Спустя сорок девять дней, – глухо продолжил Яниэр, так и не дождавшись ответа, – когда не осталось сомнений, что кровь потомков небожителей набрала полную силу, в храме Затмения в Бенну Элиар совершил ритуал. Он оказался готов пойти на это. Все мы тогда были уверены, что такое большое жертвоприношение остановит черный мор навсегда, что придет конец нашим бедам… но спустя два столетних периода, увы, все повторилось – болезнь вернулась в наши дома.
– Два столетних периода… – оценивающе пробормотал Элирий, задумчиво потыкав ложечкой в секретный крыжовниковый конфитюр. – Это довольно серьезный срок, не так ли? Целых двести лет мирной жизни в обмен всего лишь на одну-единственную жизнь – более чем приемлемая цена, ведь черный мор ежегодно забирает великое множество жизней. Должно быть, я и сам поступил бы так же, окажись я на вашем месте.
Со слабой надеждой заглядывая в хмурое лицо наставника, Яниэр подлил ему в тонкостенную пузатую чашечку ароматного чаю с хризантемой.
– Мессир в благородстве своем всегда ставил благополучие народа превыше всего на свете.
Ох, какие почтительные слова! Элирий недовольно скривился, словно съел что-то отвратительно кислое. Всем известно: к жертве относятся с почтением только до тех самых пор, пока без жалости не заколют на алтаре, предлагая богам.
– Именно этими соображениями вы оба руководствовались? – резким обвинительным тоном вопросил Красный Феникс. – Решили, что я пойму ваши высокие мотивы и прощу вас? Жаль, что благими намерениями выложена дорога в бездну: черный мор вернулся. А вместе с ним и моя злополучная душа, которой вы снова сможете на какое-то время остановить проклятие, чтобы продолжить распространять свою скверну.
– Нет!.. – Яниэр испуганно вскинулся,
