унижать себя, не оказывая никакого сопротивления? Что для него вообще перестанет существовать понятие унижения – останется только понятие кары, которую он, несомненно, заслуживал, если так говорил Учитель?
Прошло семь лет насыщенной событиями жизни в храме Закатного Солнца – и все это стало его повседневной реальностью.
Оказалось, ко всему на свете можно привыкнуть, и довольно быстро. Привыкнуть даже к рабскому клейму на горле, к формальному отсутствию свободы. Конечно, теперь мало кто в Ром-Белиате способен похвастаться могуществом и положением в обществе, превосходящим его собственное. Пожалуй, таких высокопоставленных людей можно перечесть по пальцам одной руки. Но все же для надменного, жестокого, пресыщенного поклонением Учителя он навсегда останется маленьким ручным зверенышем, экзотическим мальчиком с юга, которого он подобрал в степной пыли и позволил спать на золоте – до тех пор, конечно, пока мессиру это угодно.
Всего этого Учитель мог лишить его по щелчку пальцев. А потому следовало смиренно склонять пред ним голову, жить в неволе и почти не вспоминать прошлое, чтобы то не растревожило ненароком сердце. Послушно принимать награды и наказания, и все прочее, что Учитель пожелает ему дать.
Сквозь переливы блестящего шелка Элиар наблюдал за действиями Красного Феникса. Было в них нечто завораживающее, почти магнетическое… то же самое, верно, что принуждает кролика неотрывно следить за удавом. Воздушная ткань не заслоняла наставника полностью, лишь приглушала цвета и чуть размывала силуэт, заставляя всматриваться в легкие абрисы знакомого профиля еще тщательнее, с еще большим вниманием.
В каждом жесте Учителя дышала скрытая сила, природа которой была иной, нежели у других жрецов. Все потому, что кровь его – священный красный лотос, символ нового благословения небожителей. После падения Лианора один только Красный Феникс был носителем этого благословения, мастером истинного цвета, связующим звеном между небом и землей.
А потому, как бы ни были они сейчас близки, их разделяла не ширма, а пропасть. Элиар знал свое место. Он смотрел на кружевную вуаль и молчал, ожидая позволения заговорить. Его светлость мессир Элирий Лестер Лар также безмолвствовал. Наконец, вальяжно поднявшись из кресла, Учитель вышел из-за разделявшей их преграды. В этот поздний час он был не в титульных одеждах Великого Иерофанта, не в мантии верховного жреца, а в легкой накидке густого винного цвета. В таком неофициальном наряде Учителя не полагалось видеть никому, и именно это обстоятельство могло послужить причиной установки ширмы.
Элиар едва удержал вздох облегчения.
– Ты уже познакомился с новой моей ученицей? – Учитель небрежно повел глазами, едва скользнув взглядом по визитеру. – Она переживает, будто ты невзлюбил ее. Это правда?
О, более чем. Хотелось бы, чтобы и дальше их встречи ограничились редкими и сугубо случайными столкновениями.
– Да, ваша светлость. – Памятуя об этикете, Элиар склонился и замер в почтительном поклоне. – Простите, но для младшей ученицы она слишком дерзка и остра на язык.
– Вот как? – с легкой прохладцей в голосе удивился этой откровенности Учитель. Впрочем, давно пора было привыкнуть: природная грубость дикарей и восхитительная чувственность воспитания Совершенных сплавились в сердце воспитанника в диковинный узор. – А мне казалось, Ивица очень мила. Верно, ты совсем не разбираешься в смехе, волчонок, – не можешь понять, смеются с тобой или над тобой.
– Вы правы, ваша светлость, – тонкости придворных бесед мне не по душе. Говорят, шутки продлевают жизнь, но точно не шутникам.
Учитель задумчиво склонил голову набок и ничего не ответил, только посмотрел на него так недоуменно и оценивающе, что Элиар немедленно вспомнил, что он – по-прежнему раб, а перед ним – законный хозяин, которому не следует говорить лишнего.
– Довольно об этом. Как ты справился с первым заданием в Бенну?
– Шандор ввел меня в курс дел последнего Стратилата, – с готовностью отрапортовал Элиар. – Буду рад служить Ром-Белиату в этом качестве и надеюсь не разочаровать Учителя.
Если честно, радости от поездки на запад оказалось мало: положение их было неприятно шатким. Два великих города балансировали на грани войны, и позиция Бенну на этот счет проявлялась однозначно: Второй город Оси определенно желал стать Первым. Янтарную Слезу Запада наводнили вездесущие провокаторы Игнация, распаляющие простодушный народ и разжигающие в массах откровенно враждебные настроения к городу-побратиму. Ненависть эту нагнетали искусственно – и искусно. Элиар не ошибся бы, если бы сказал, что большая часть населения Бенну теперь искренне ненавидит Ром-Белиат и считает, будто Красный орден претендует на тотальное доминирование на Материке.
Конечно, смотря правде в лицо, так оно и было. Изначально Бенну создавался именно для того, чтобы поддерживать Ром-Белиат в этом достойном стремлении. Все низшие народы, чьи территории, подобно землям его собственного племени Степных Волков, насильственно присоединили к владениям Совершенных, должны понимать, что есть титульная нация, а есть – все остальные.
Ром-Белиат был городом жречества и высшей аристократии, а Бенну по большей части – городом военных и торговцев, городом торжества грубой силы и золота, кулачного права и победоносного оружия. Среди двух городов-побратимов один определенно был старшим, а второй – младшим. Но в ближайшие годы ситуация могла измениться.
– Я рад, что ты лично удостоверился, как обстоят дела на Западе. Теперь готовься поехать на Север, в Ангу, вместе с Яниэром. Нам нужно заручиться поддержкой Неприсоединившегося города. Это будет непросто.
Элиар едва удержался от неподобающего случаю грубоватого скептического восклицания. Понятно и последнему глупцу, что это будет непросто, еще как непросто! Ведь Неприсоединившийся город неспроста получил свой гордый титул! В течение всех эпох и всех долгих войн между Лианором и Материком Ангу хранил нейтралитет и никогда не присоединялся к военным союзам, не поддерживая ни одну из сторон.
– Твое могущество растет, Элиар. – Красный Феникс мягко перевел тему, очевидно, предлагая на досуге поразмышлять над поставленной задачкой самостоятельно. Каждый раз, когда Учитель обращался к нему по имени вместо прилипшего насмешливого прозвища, это оказывало почти гипнотическое воздействие, заставляя полностью обратиться в слух. – Мне стало известно, что ты подал прошение, претендуя на получение звания Первого иерарха. Высшие жрецы решили удовлетворить эту просьбу. Тебе позволено пройти испытание и подтвердить то, что ты на самом деле достоин столь высокой позиции в Красном ордене.
Каноническое храмовое образование, которое обязаны были пройти все Совершенные Ром-Белиата, составляло десять ступеней мастерства. Эту программу Элиар успешно прошел за четыре года – очень быстро, учитывая, что на освоение одной ступени у рядового воспитанника обыкновенно уходил один год.
Шестилетние мальчики аристократического происхождения начинали учиться вместе, затем пути их расходились при выборе наставников. На первых годах обучения в юные головы закладывались основы жреческого миропонимания: понятие цвета, базовые законы течения
