смерти.
Я поджала губы, дабы не обронить смешок, больно забавно прозвучали его слова: в торжественный момент клятвы, Уф забыл упомянуть, до чьей смерти он будет хранить верность. Или не забыл? Тогда передо мной сообразительный малый, хотя с виду и не скажешь, будто он способен на хитрость. Лицо у него больно простоватое – не навевает подозрений. И пусть внешность зачастую бывает обманчивой, обещание Уфа в любом случае обеспечивает мне его верность хотя бы при жизни, а это уже повод не бояться.
Немного расслабившись, я поинтересовалась:
– Помнишь наш уговор? Я помогу тебе, если ты будешь меня защищать.
– Помню.
– Защищать от любой опасности, – продолжила я. – Даже от… – и выразительно посмотрела на Уфа, предлагая ему продолжить мою мысль.
– Даже от… – повторил он и призадумался.
Однако вскоре его лицо озарилось догадкой. Потом еще одной, когда он сопоставил намек о принце и тему нашего разговора, и тут его глаза округлились от изумления, а брови взметнулись вверх.
– Не может бы… – его пораженный возглас оборвался, когда он вскочил на кровати и боль скрутила его тело.
Уф обхватил себя руками, отчего ему стало только больнее, застонал и рухнул обратно на постель. Я еле успела подложить подушку под его голову, чтобы он не ударился о деревянную спинку кровати.
– Это не… – его зубы плотно сомкнулись, а воздух с шипением сквозь них вырвался.
– Тише-тише, Уф! – взволнованно залопотала я, наблюдая, как на его животе, груди и шее намокли повязки. – Богиня… Лекарь. Лекарь! – громко позвала и попыталась успокоить Уфа: – Потерпи, пожалуйста… Арон скоро приведет лекаря, и он тебе поможет.
Уф одарил меня взглядом, в котором отчетливо читалось недоумение и желание сказать что-то важное.
– Так господин Арон… – расцепил зубы и простонал Уф. – Господин Арон…
– Здесь, – услышала я за спиной и резко обернулась.
К нам спешил Арон. Один. И сжимал в руке темную узкую бутылку, размером не больше двух ладоней.
– Уважаемый Уф, – произнес он снисходительным тоном. – Сколько раз нужно повторить, чтобы вы запомнили: вам нельзя двигаться?
Я посторонилась, когда он подошел к кровати, и пораженно на него уставилась. Арон тем временем продолжил отчитывать моего телохранителя:
– Если хотите скорее поправиться – выполняйте рекомендации. Ожог – рана коварная и заживает дольше пореза.
– Арон… Вы?.. – прошептала я, но тот меня не услышал, в этот же момент Уф процедил:
– П-простите, господин Арон!
– Не у меня проси прощения, а у своего здоровья. Ваши повязки придется заменить, раны заново обработать, и все потому, что вы не слушаетесь.
На лице Уфа промелькнул страх, который телохранитель поторопился стереть, а у меня мурашки по телу побежали, когда я представила, что его ожидает во время перевязки. Наверняка бинты прилипли к обожженной коже, и оторвать их… Бррр… Даже думать не хочется, не то что представлять.
– Уверен, будет очень больно. Гораздо больнее, чем сейчас, – подтвердил мои догадки Арон и поднял бутылочку, держа ее двумя пальцами за узкое горлышко. – Но вы можете выпить это, и боль отступит. Правда на вкус оно неприятное и…
Закончить он не успел – Уф забрал бутылочку и разом ее осушил. В три глотка! И поморщился, точно съел стручок острого перца, а Арон в тот же миг договорил:
– Выпить нужно один глоток, иначе забудетесь крепким сном.
Только он замолчал, как лицо Уфа осунулось, глаза закатились, и телохранитель обмяк. Арон устало выдохнул, забрав бутылочку из его расслабленного кулака, а я склонилась и тихо позвала:
– Уф?
Тот даже не шелохнулся, только сладко всхрапнул.
– Боюсь, леди Цессара, Уф проспит до утра, – проверил на просвет пустую бутылочку Арон и усмехнулся: – Странные люди на службе у короля. То не заставишь их принять микстуру от кашля, а пригрозишь муками, готовы хоть ослиную мочу пить ведрами.
– Арон, – позвала я. – Почему вы ничего не рассказали? Вы же…
– Позвольте, леди Цессара… Цесса, – поправился он и обратил на меня свой лучезарный взор. – Оставим эту беседу на потом? Ваш телохранитель потревожил серьезные раны, и чем быстрее я их обработаю, тем скорее они заживут.
– Д… да, – опустила я взор и нахмурилась. – Вы же больше не исчезнете?
Он тихо и по-доброму рассмеялся. Поставил опустевшую бутылочку на маленькую полочку возле постели Уфа и прошел мимо меня к стеллажу с бинтами и склянками.
– Не бойтесь, Цесса, – мягко и с теплотой в голосе произнес он. – В этот раз я всецело ваш.
«Всецело ваш…» – мысленно повторила я. Что ж… Обнадеживает.
Глава 29
Арон пригласил меня пройти в комнату, которую недавно покинул, а сам остался обрабатывать раны Уфа. Пусть быть одной совсем не хотелось, однако наблюдать за перевязкой меня тоже не прельщало, поэтому я покорно удалилась.
Помещение, где я коротала время, оказалось довольно просторным и уютным. Посередине стоял большой прямоугольный стол из дуба, на нем лежали пучки засушенных трав и стоял кувшин с теплой водой. Наверное, остались после приготовления настойки для Уфа. Потому-то Арон задержался.
К стенам примыкали массивные шкафы и стеллажи, где хранились льняные бинты, баночки с разноцветным содержимым, ванночки и прочая посуда, но, в основном, полки заполняли травы и цветы. Бутоны роз, ромашка, календула, листья смородины, стебли чистотела, крапива, перетертая кора в банках, ягоды, орехи… Невообразимое количество всего!
Многие растения я не узнала, поэтому побоялась их трогать. Вдруг ядовитые. Вон, например, возле двери, что была напротив той, в которую я вошла, висел свежий пучок белладонны. А чуть дальше сушился плющ. И богиня его знает ядовитый он или обыкновенный, за всю жизнь я так и не научилась его отличать.
Среди всех трав и цветов в комнате чаще попадались засушенные. Но кое-какие были только-только срезанные, и по комнате от них витал свежий, сладковатый запах. Его было приятно вдыхать. А стоило прикрыть глаза, как начинало казаться, будто я прогуливаюсь по цветочному полю недалеко от папенькиного поместья. Жаль, это всего лишь мое воображение.
С долей тоски я выдохнула и села за стол. Убрала ключ от библиотеки в конверт (чтобы больше ничего не потерять) и постаралась ни о чем не думать, кроме списка вопросов. А время моего одиночества все шло. Тянулось медленно, будто издевалось. Уже и в голову начинали проникать скверные мысли, будто Арон меня бросил и не вернется. А когда он вошел в комнату, вытирая руки о белую тканевую салфетку, я не удержалась – вскочила на ноги и с ходу выпалила:
– Вы лекарь?
Он бросил салфетку в небольшое ведро у двери и улыбнулся:
– Да
Так просто! Без попыток увильнуть, подшутить или как-то еще со мной поиграть?
