А то в последние дни я только и сталкивалась с недомолвками, тайнами, манипуляциями, а тут всего лишь простое «да», и от него я на мгновение потеряла дар речи.
– Н-н-но почему вы сразу не сказали? – всплеснула я руками и, кажется, немного рассердилась. А еще засмущалась. – По дороге сюда я столько всего наговорила! Про папеньку, про себя… – я медленно села на стул. – Старикашкой обозвала.
Щеки обожгло румянцем. Мне вдруг захотелось спрятаться за ладонями и как в детстве поверить, что если не вижу я, то не видят и меня, однако удержалась от соблазна. Только отвела взгляд, когда Арон тихо рассмеялся и, подойдя к столу, начал разбирать и раскладывать по полкам остатки трав.
– Не волнуйтесь, Цесса. Я нисколько не в обиде. Напротив! Послушать вас было очень интересно, поэтому я не спешил отвечать.
– Вы коварный человек, – обиженно надулась я, на что Арон усмехнулся:
– Может быть. Но я охотно верю – это не единственное качество, которое вы за мной заметили, – он подмигнул и отнес на полку желтый с красной сердцевиной цветок.
– Не единственное, – призналась я и еще больше залилась краской. – Вы благородный человек. Спасаете чужие жизни, дарите надежду и…
Я на мгновение засомневалась. Внимательно осмотрела Арона, когда он взял кувшин и понес его на полку стеллажа справа, где хранились баночки с отварами, настойками и прочие склянки.
– Моя семья очень вам благодарна, – все-таки я договорила, а Арон с глухим стуком поставил кувшин на деревянную полку и опустил руки.
– Цесса, – произнес он, не оборачиваясь. – Сколько вам было лет, когда вы заболели?
Я немного помолчала прежде, чем ответить:
– Семь, – и нахмурилась. – Или восемь. Точно не помню.
– В таком случае, – Арон подошел к столу и сел напротив. – Не меня вам надо благодарить, а моего отца.
– Отца? – я удивленно приподняла брови, а мужчина усмехнулся:
– Конечно. А вы подумали, я настолько… стар?
– Нет-нет… Что вы! – принялась я отрицать, но потом выдохнула и призналась: – Да.
Арон звонко рассмеялся, а мои щеки вспыхнули таким жаром, что показалось, будто коснусь их, и они обожгут мои холодные пальцы.
– Королевского лекаря никто никогда не видел! – начала я оправдываться. – А исцеляет он людей уже много-много лет! Вот я и подумала, вдруг он… Ну, хорошо сохранился или создал эликсир бессмертия, поэтому его и не показывают людям, чтобы…
– Цесса, прошу, остановитесь, – перебил меня смеющийся Арон, а я обиженно надулась.
– Вам смешно, а мне ни капли. Если бы вы хоть иногда показывались на людях, нам бы не пришлось придумывать всякие глупости.
Арон выдохнул, и пусть его плечи продолжили подрагивать, произнес уже спокойнее:
– Согласен, – кивнул он. – Но эликсир бессмертия… – запнулся, но смог совладать с новым приступом смеха. – Боюсь вас разочаровать, Цесса, но все это сказки.
– Еще три дня назад магия для меня была сказкой, – возразила я. – А она существует и теперь… Теперь я не знаю во что верить.
– Верьте своему сердцу, Цесса, – улыбнулся он.
– Сердцу?
– Именно.
Арон подался чуть вперед, а наши взгляды встретились, отчего в груди у меня все замерло.
– Нет ничего ближе к душе, чем сердце. Оно не обманет.
Повисло неловкое молчание. Арон больше не улыбался, его пальцы отбили по столу короткую дробь и замерли, а я… Я смотрела ему в глаза и тонула в их небесном свете.
В этот миг что-то произошло. Между нами. Наверное. Полностью осознать я не успела, как вдруг за моей спиной распахнулась дверь, и послышался знакомый женский голос:
– Господин Арон, ваш… обед.
– Нисса? – удивилась я, когда обернулась и увидела свою служанку.
– Доброго дня, миледи! – она мигом поклонилась, из-за чего чуть не уронила поднос, но вовремя спохватилась, и тарелки лишь опасно звякнули. – Прошу простить, если помешала. Я не знала, что вы здесь. Сонья приболела, и мне велели подменить ее на кухне. Вот я и…
– Точно, – вспомнила я. – Сегодня же твоя очередь помогать на кухне.
– Да-да. Я вам носила обед, но в покоях никого не было. Поэтому вернулась, а Касси‚ – кухарка, – пояснила она, – сказала передать кушанье господину Арону. Заодно лекарство для Соньи попросить, бедняжку тошнота…
Стул пронзительно скрипнул, когда Арон его отодвинул и поднялся на ноги, а Нисса устремила взволнованный взгляд на лекаря и выдохнула:
– …Замучила.
– Тошнота, значит, – задумчиво произнес Арон, и уверенным шагом отправился к закрытому шкафчику справа от меня. – Поставьте поднос, Нисса, – сказал он, и служанка поспешила выполнить приказ.
– Х-хорошо, – запнулась она.
Проходя мимо Арона, который достал из кармана связку маленьких ключей, чтобы открыть дверцу шкафа, Нисса смотрела строго вниз. Ее щеки порозовели, а руки немного подрагивали, когда она ставила позвякивающий посудой поднос на стол.
Замок в дверце шкафа тихо щелкнул.
– Леди Цессаре тоже принесите обед, – оглянулся через плечо Арон и улыбнулся, а потом вернулся к поискам лекарства. – Если, конечно, она не откажется разделить со мной трапезу, – добавил он, двигая и постукивая склянками.
Нисса вопросительно на меня посмотрела, однако ответила я не сразу:
– Не откажусь.
Пусть мой голос прозвучал спокойно, но у самой земля из-под ног уходила. Разделить трапезу с Ароном? Что он задумал? И так не к добру, что Нисса застала нас только вдвоем, а тут еще и трапеза! Вдвоем! Хотя Арон лекарь, и вряд ли у кого-то возникнут предрассудки. Мало ли зачем обратилась к нему невеста принца? В то же время Арон – лекарь довольно привлекательный, поэтому… Богиня, да это самый настоящий повод для предрассудков! И неважно, что мы сидим по разные стороны стола.
Мое сердце пропустило удар, и в горле вдруг пересохло. Но я утешила себя мыслями, что принц прекрасно знает: Арон за мной просто приглядывает. Сэр Ларис осведомлен, что я хотела повидать своего телохранителя. А Уф… Спит. Досадно, но никто об этом не знает. Но Уф не станет распускать сплетни, заодно их поддерживать. И если подумать хорошенько, то испорченная репутация в моем случае – не самое страшное приключение, она не станет бегать за мной с кинжалом. А еще сплетня может оказаться мне на руку. Вдруг королевская семья откажется от свадьбы? И когда я освобожусь от заключения во дворце, какой-нибудь городской лекарь проверит мою невинность и развеет слухи.
Так что – да, я согласна разделить трапезу с Ароном.
– Слушаюсь, миледи, – поклонилась служанка. – Господин Арон.
И собралась было уйти, но лекарь перестал греметь баночками в шкафу и произнес:
– Нисса, прежде чем я дам лекарство, ответьте на несколько вопросов.
Она послушно остановилась и опять опустила взгляд в пол.
– Сонью мучает тошнота по утрам, вечерам или весь день?
– Жаловалась она по утрам, вечером ей
