Она попрощалась с директором на парковке, под палящими лучами солнца. Они оба сознавали, что это, вероятно, их последняя встреча.
И вот теперь все три коробки стояли на столе в кухне Пэрис. Момент, когда ей будет приятно открыть их, не наступит никогда, поэтому она предпочла закончить с этим поскорее, чтобы неприятная перспектива не отравляла ей жизнь. Она ножом вспорола ленту, закрывавшую коробки.
В первой были сложены пижамы, четыре штуки, аккуратно свернутые. Она купила их, когда Джек впервые попал в «Мидоувью». Они стали мягкими от бесчисленных стирок, но от них исходил резкий больничный запах антисептика, которым были пропитаны коридоры центра. Пэрис закрыла коробку.
Во втором находились документы, подписанные нотариусом, и копии бумаг из страховых компаний, из суда, из больниц, из медицинских и юридических фирм, которые низводили Джека Доннера до номера социальной страховки, до пациента, до клиента, до единицы в бухгалтерском отчете.
Как его наследница, Пэрис должна была улаживать все юридические формальности. Она уже прошла через это, документы устарели. А у нее не было ни необходимости, ни тем более желания читать их снова.
Оставалась еще одна коробка, самая маленькая из трех. Еще не открыв ее, Пэрис уже знала, что именно ее содержимое причинит ей больше всего боли. В ней находились личные вещи Джека. Часы. Бумажник. Несколько любимых книг, которые она читала ему вслух во время ежедневных посещений «Мидоувью». Фотография родителей Джека в серебряной рамке. Они уже умерли к тому времени, когда Пэрис познакомилась с Джеком. После несчастного случая она даже порадовалась, что они не дожили до этого времени и не увидели своего единственного сына беспомощным инвалидом.
Как только Пэрис перевезла Джека в «Мидоувью», она занялась его имуществом. Носильные вещи она отдала в Армию спасения. Потом, собравшись с духом, продала мебель, машину, лыжи, моторную лодку, теннисные ракетки, гитару, а затем и сам дом, чтобы оплатить огромные счета, которые не покрывала медицинская страховка.
Так что к моменту своей смерти Джек Доннер владел только тем, что теперь лежало в маленькой картонной коробке. Он лишился всего, даже своего достоинства.
Бумажник стал мягким от долгого использования. Кредитные карточки с давно истекшим сроком годности по-прежнему лежали в его отделениях. Ее собственное лицо улыбалось Пэрис из пластикового кармашка. Заметив за фотографией листок бумаги, она вытащила его. Это оказалась заметка из газеты, которую Джек сложил несколько раз, чтобы она уместилась за снимком.
Пэрис развернула вырезку и увидела еще одну свою фотографию. Только на этот раз это был не льстящий ей студийный снимок. Фотограф застиг ее врасплох, уставшую, выдохшуюся, потерявшую все иллюзии. Микрофон висел в свободно опущенной руке. Заголовок гласил: «Репортаж, обеспечивший карьеру».
На глаза навернулись слезы. Пэрис разгладила края заметки пальцами. Джек гордился ее работой настолько, что сохранил вырезку из газеты. Но понял ли он позже, какая жестокая ирония заключалась в том, что он гордился ее участием именно в этой истории?
Как странно, что человек, которого они даже не знали, сыграл роль катализатора в их жизни. Его звали Альберт Дорри. Он в один день изменил их с Джеком судьбу. В тот день, когда решил взять в заложники свою семью.
Был самый обычный вторник. Но к обеду в отделе новостей уже знали, что муж удерживает жену и троих детей на мушке в собственном доме. И все завертелось.
На место событий отрядили оператора. Пока Том Сто-укс торопливо собирал оборудование, дежурный редактор Майкл Хаммер пробежал глазами список своих подчиненных.
– Кто свободен? – рявкнул он.
– Я. – Пэрис помнила, что встала, словно послушная школьница, знавшая правильный ответ.
– Тебе надо записать закадровый текст к репортажу о профилактике рака прямой кишки.
– Все уже лежит у редактора.
Ветеран-репортер перекатывал незажженную сигарету из одного угла рта в другой и мрачно смотрел на нее.
– Ладно, Гибсон, отправляйся, – решил он наконец. – Я пришлю Маршалла, он тебя сменит, как только закончит в суде. А пока постарайся не слишком сильно напортачить. Езжай!
Пэрис уселась на переднее сиденье фургона рядом с оператором. Она очень нервничала, потому что впервые должна была выйти в прямой эфир. Пэрис была возбуждена и встревожена. Том спокойно вел машину в потоке транспорта и мурлыкал себе под нос какую-то мелодию.
– Как ты можешь быть таким спокойным?
– Просто завтра появятся новые психи, они сотворят еще что-нибудь такое же странное. Все подобные истории похожи друг на друга. Только имена меняются.
В каком-то смысле Том был прав, но его спокойствие скорее объяснялось косяком с марихуаной, который он меланхолично курил.
В начале улицы полиция установила заграждения. Это был район, в котором жили представители среднего класса. Пэрис выпрыгнула из машины и ринулась к группе репортеров, окруживших пресс-секретаря департамента полиции Хьюстона.
– Детям от четырех до семи лет, – услышала Пэрис его голос, проталкиваясь через толпу. – Несколько месяцев назад мистер и миссис Дорри развелись. Женщина только что выиграла дело в суде и получила опеку над детьми. Вот все, что нам известно к этой минуте.
– Мистер Дорри был огорчен таким решением суда? – выкрикнул кто-то из репортеров.
– Вероятно, но это только предположение.
– Вы уже говорили с мистером Дорри?
– Он не отреагировал на наши попытки.
Том Стоукс пробрался к Пэрис и протянул ей микрофон, соединенный с его камерой.
– Тогда откуда вам известно, что Альберт Дорри там и именно он держит семью на мушке? – спросил другой репортер.
– Миссис Дорри успела позвонить в 911 и передать сообщение прежде, чем телефон отключили. Мы полагаем, что это сделал мистер Дорри.
– Она сказала, насколько он меткий стрелок? –Нет.
Пэрис спросила:
– Вам известно, чего хочет добиться мистер Дорри? Пресс-секретарь ответил:
– На данный момент нам известно только то, что мы столкнулись с очень серьезной ситуацией. Всем спасибо.
С этими словами он закончил брифинг. Пэрис повернулась к оператору:
– Ты записал мой вопрос на пленку?
– Ага. И его ответ тоже.
– Если это можно считать ответом.
– Звонили из отдела новостей. Через три минуты ты должна выйти в прямой эфир. Ты знаешь, что сказать?
– Настраивай камеру, а я что-нибудь придумаю. Пэрис выбрала удачное место для прямого репортажа.
Отсюда был виден дом Дорри в конце узкой, обсаженной деревьями улицы, которая до этого дня считалась очень спокойной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
