Читаем без скачивания Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

Но именно этот звук нарушил магию этой минуты. Дин проверил сообщение.

– Дорри хочет поговорить со мной, – объяснил он и бросился бежать к полицейскому фургону.

Только к полуночи Дин договорился о том, чтобы Дорри выпустил детей. Альберт Дорри боялся, что полицейские начнут штурм дома. Дин сумел убедить его, что этого не случится, если он отпустит детей. Дорри согласился только при одном условии: Дин должен сам подойти к крыльцу и забрать детей. Разумеется, Пэрис ничего не знала до тех пор, пока дети не оказались на свободе.

Она разговаривала с сестрой миссис Дорри, когда при­бежал оператор и сказал, что Мэллой идет к дому.

Сердце билось у Пэрис в горле, когда она смотрела, как Дин с высоко поднятыми руками поднялся на крыльцо. Никто не слышал, о чем он говорил с Дорри через дверь, но Мэллой так долго оставался ничем не прикрытой целью для преступника, что Пэрис это время показалось вечнос­тью.

Наконец дверь распахнулась, из дома вышел маленький мальчик, за ним появилась девочка постарше. Она несла младшую сестренку на руках. Все плакали и закрывали глаза ладонями от направленного на их дом света.

Дин обнял их и отвел к работникам социальной службы, которые ждали в стороне.

Одним из условий, выдвинутых Дорри, было то, чтобы детей не отдавали свояченице Кларе Хопкинс, которая всегда ненавидела его и настраивала против него жену. Но Пэрис узнала об этом позже.

Когда Пэрис рассказывала в прямом эфире о том, что детей отпустили, ее голос был хриплым от усталости, да и выглядела она не слишком хорошо. Закончила она свой репортаж словами о том, что все стали смотреть на ситуа­цию с большим оптимизмом.

– Много часов казалось, что все неумолимо движется к трагическому концу. Но теперь полиция надеется, что вы­ход детей из дома стал поворотом к лучшему.

Ее последние слова заглушили два громких выстрела. Пэрис и остальные репортеры замолчали. Никогда раньше она не слышала такой внезапной и жуткой тишины.

И эту тишину разорвал третий, и последний, выстрел.

Пэрис еще раз взглянула на вырезку из газеты и, акку­ратно сложив ее по прежним сгибам, спрятала за своей фо­тографией в бумажнике Джека. Она положила бумажник обратно в коробку, и ей стало нехорошо при мысли о том, что если бы Джек связал события того дня с тем, что про­изошло потом, он никогда бы не стал хранить эту заметку, а разорвал бы ее в клочья.

20

Она была маленькой женщиной. Руки, комкавшие мок­рый носовой платок, могли бы принадлежать и ребенку. Ноги она скрестила в щиколотках и спрятала под стулом. Она нервничала так же отчаянно, как студент перед ответ­ственным экзаменом.

Кертис представил их друг другу.

– Миссис Тони Армстронг, познакомьтесь с доктором Мэллоем.

– Здравствуйте, миссис Армстронг.

Кертис вел себя с этой женщиной так же галантно, как с Пэрис.

– Я могу предложить вам что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо. Как вы думаете, сколько времени это займет? Я должна забрать детей в четыре часа.

– Вы освободитесь намного раньше.

Дин прибыл на эту встречу через тридцать секунд после вызова. Этого времени ему хватило, чтобы проводить до дверей Гэвина и Лизу. Он не знал, зачем его вызвали и по­чему он должен присутствовать при этой беседе. Мэллой стоял, прислонясь к стене, и молча наблюдал за происхо­дящим.

Миссис Армстронг явно не относилась к разряду хруп­ких фиалок, как можно было бы подумать, судя по ее внешности. Ей, вероятно, показалось, что ее не хотят вы­слушать, поэтому она положила конец обмену любезнос­тями и прямо перешла к делу:

– Мистер Хэтавэй передал мне, что вы хотели со мной поговорить, сержант Кертис. Я пришла, но никто не объ­яснил мне, о чем вы хотите говорить со мной. Следует ли мне пригласить моего адвоката? Или у моего мужа непри­ятности, о которых я не знаю?

– Если это и так, то нам об этом также ничего не извест­но, миссис Армстронг, – мягко ответил Кертис. – Но он нарушил правила своего условного наказания, не так ли?

–Да.

– По словам офицера Хэтавэя, именно вы сообщили ему об этом.

Женщина опустила голову и уставилась на платок, кото­рый продолжала крутить в руках.

– Это самое тяжелое, что мне приходилось делать в жизни.

– Да, вероятно, это так, – сочувственно кивнул голо­вой Кертис. – Хэтавэй позвонил одному из офицеров в от­деле РПСП нашего управления, а тот обратил на вашего мужа мое внимание.

Дин начал понимать, что происходит. РПСП – отдел регистрации преступлений на сексуальной почве – нахо­дился под покровительством отдела расследований. Разу­меется, сотрудникам этого отдела было известно о рассле­довании, которое проводил Кертис. Слишком часто пре­ступления на сексуальной почве и убийства пересекались.

– Не могли бы вы ввести меня в курс дела? – попросил Дин.

– Полтора года тому назад Брэдли Армстронг был осуж­ден за сексуальные домогательства в отношении несовер­шеннолетней. Он получил пять лет условно и должен был посещать занятия групповой терапии. Последнее время он перестал посещать эти занятия. Офицер Хэтавэй, осущест­вляющий надзор за условно осужденными, назначил ему две встречи сегодня. Армстронг на них не явился. Миссис Армстронг сообщила об этом адвокату мужа, и тот отправился к нему на работу. Мистер Армстронг – дантист. Ад­вокат намеревался уговорить своего клиента подчиниться требованиям, но его не оказалось на месте. Брэдли Армс­тронг ушел, хотя к нему были записаны пациенты. Никто не знает, где он. Его сотовый телефон не отвечает.

– Я рассказала об этом офицеру Хэтавэю только пото­му, что хочу, чтобы мужа осудили за нарушение условий наказания, а не за что-то более серьезное, – сказала Тони Армстронг.

– Например? – спросил Дин.

– Боюсь, что муж находится на грани совершения ново­го преступления. Он делает все, чего не должен делать.

Кертис, почувствовав, что контакт между Дином и мис­сис Армстронг установлен, уступил ему свое кресло. Дин сел и обратился к миссис Армстронг:

– Я понимаю, что вам трудно говорить об этом, миссис Армстронг. Мы не стараемся ухудшить ваше положение. Честно говоря, мы были бы рады помочь вам.

Женщина высморкалась и кивнула.

– Брэдли снова собирает порнографические фотогра­фии и издания. Я нашла их в его рабочем кабинете. Я не могу влезть в его компьютер, потому что он все время ме­няет пароль, видимо, чтобы я ничего не узнала. Но мне за­ранее известно, что я там найду. Во время судебного про­цесса выяснилось, что он посещал множество сайтов. И речь не идет об эротике. Брэдли увлекает настоящая порногра­фия, особенно молоденькие девочки, но это еще не самое плохое. Я не все рассказала мистеру Хэтавэю. – Тони сла­бо улыбнулась Дину. – Я сама не понимаю, почему вдруг решила рассказать все вам. Конечно, если не считать до­статочным поводом желание остановить мужа до того, как он совершит нечто серьезное.