— С детства помню одно выражение: подчас язык у дурака бывает таким длинным, что может перерезать ему глотку. Их языки как раз нужной длины, да и я не стану стоять в стороне. Но как это сделать, ума не приложу! У одного Гризли Кэссиди столько же парней, сколько у меня! А этих жирных, заевшихся свиней семь! Пусть даже не семь, а три! Их слишком много! Они все себя считают большими боссами! Знаешь Джек, мне тут доложили, что некоторые из них считают, будто именно они выиграли войну с ирландцами! Как тебе! Не ты! Не я! А они!
'Похоже, дошел до кондиции. Начнем'.
— Послушай, Сэм, нам нужны хорошо обученные, не боящиеся крови, подчиняющиеся приказу, солдаты.
— А я такой тупой! Не думал об этом! Таких солдат здесь на дивизию хватит! У нас треть банды таких! Зайди в любой бар и скажи: набираю парней для опасной работы! Столько сбежится, что девать будет некуда. И тут же поползут слухи: Джон, помощник Сержанта, набирает людей. Через полчаса все будут знать об этом! К каким бы ты хитростям не прибегал, все одно узнают! После чего тебя зарежут сразу, а меня немного погодя! Ты этого хочешь?!
— Тебе вообще такая идея нравиться?
— Дело не в том, нравиться она мне или нет! Не об этом надо думать, а о том, как выжить! Выжить, Джон! У меня около двадцати человек! Ты и Бык Сэм. Эта вся моя сила! Двадцать бойцов против пятидесяти! Как тебе такой расклад, Джон?! В армии при таком перевесе сил противника сдаются! Но здесь не та война! Здесь не берут пленных!
— Ты говоришь у тебя двадцать людей? С этой секунды прибавь к ним еще двенадцать парней! Они прошли Гражданскую, затем служили рейнджерами на мексиканской границе. Из них два офицера, три сержанта. Все они крепкие и надежные парни.
— Ты, дьявол, Джон! Почему ты мне о них раньше не сказал? Впрочем, сейчас это не важно! А ты уверен в них?! Все продается и покупается, а люди в первую очередь!
— В этом мире все возможно. Но я думаю, что среди них нет предателей.
— Хм, если так обстоит дело…. И давно они у тебя?
— Знаком с ними около трех месяцев, но работать на меня начали три недели назад.
Теперь во взгляде Сержанта читалась подозрительность.
— Ты опасный человек, Джон. Я никогда не смогу тебе полностью доверять. Никогда! Поэтому постарайся вести свои дела так, чтобы не заронить во мне ни капли подозрения. Так будет лучше для нас обоих. А теперь выкладывай, что задумал?
— Сейчас я подам сигнал из окна. Дважды зажгу спичку. После чего мои люди, разделившись на три группы, найдут и убъют Кэссиди, Щеголя и Малыша Израэла.
— Ты с ума сошел!! — Сержант резко и с такой силой вскочил с места, что отброшенное им кресло с грохотом отлетело к стене, только чудом не опрокинувшись. — А ты подумал об остальных главарях?! О головорезах, которые узнают о смерти своих вожаков?! Нас на ножи поставят в мгновение ока!
— А кто будет ставить, если их уберут?! Кто, я тебя спрашиваю?! — постепенно я сам стал заводиться, глядя на возбужденного Сержанта. — Те главари, которые сейчас со стороны наблюдают, кто победит, увидев, что произошло, тут же приползут к тебе на коленях, моля их не убивать!
Честно говоря, я сам не верил тому, что сейчас говорил. Нам, скорее всего, придется драться насмерть, и выживем ли мы, одному Богу известно! Но другого пути у нас нет. Или мы — или они. Так должен думать и Сержант. Как бы то ни было, но мои слова на него подействовали успокаивающе. Перестав метаться по кабинету, он снова придвинул кресло к столу, правда, садиться не стал. Некоторое время молчал, смотря на черную лаковую поверхность стола, потом спросил: — А как они их найдут?!
— За всеми троими уже давно следят мои люди.
— Черт. Черт! Джек ты понимаешь, что если что-то пойдет не так, начнется резня! И ирландцы, и Дикий Джим Мортон не замедлят этим воспользоваться. Тогда нам конец! Нам всем конец! Начнется такое…. я даже не могу передать словами!
— Подожди. Не торопись. Лучше скажи, почему Чак Коннерс на ножах с Малышом Израэлом?
— Из-за устричного бара на перекрёстке улиц Парк Плэйс и Бродвея… Стоп! Понял твою мысль. Если Малыша не будет в живых, а Чаку пообещать…. Тут есть о чем подумать! Если мы получим поддержку на ближайшей сходке хотя бы двоих вожаков, то можно считать…. Но об этом еще рано думать! Том Меррик в хороших отношениях с Чаком. Так. Что я могу предложить Тому?
Сержант намного лучше меня знал мелких главарей в банде и об их отношениях между собой. Знал, кто с кем в приятельских отношениях, а кто кого ненавидит. Перестав нервничать, он с головой ушел в работу, пытаясь создать ситуацию, которая помогла бы перетянуть бандитских вожаков на нашу сторону. Прошло минут пять, пока он поднял на меня глаза. Попытка прочитать в его лице хоть что-то, ничего не дало, оно было непроницаемым. Я замер в ожидании того, что сейчас он скажет. До этого были эмоции, разговоры и мысли, а сейчас надо было решать. Его колебания нетрудно было понять, это решение может окончательно утвердить его в качестве главаря, а может стать последней ошибкой в его жизни. Некоторое время мы смотрели друг на друга, затем он развернулся к окну и некоторое время смотрел на быстро темнеющий небосвод, потом придвинул кресло к столу. Сел. Налил виски в стаканчик. Взялся за него, потом отставил. В который раз поднял на меня глаза, с минуту испытующе смотрел на меня и только потом, даже не сказал, а громко прошептал: — С богом, Джек.
Я встал, уменьшил до предела свечение керосиновых ламп, после чего зажег перед окном, одну за другой, две спички. Сержант внимательно смотрел за моими действиями. Я вгляделся в темноту за окном. В условленном месте зажженная свеча прочертила огненный крест, после чего потухла. Пересек комнату, сел в кресло. Наши глаза встретились.
— Ночь нам предстоит длинная, Сэмми. Есть время подумать, что нам делать дальше.
Рано утром Сержант вызвал к себе остатки 'старой гвардии Мясника'. Вместо четверых приехало трое. Чак Коннорс. Меняла Дик. Билл Тонтон. Том Меррик не приехал и не прислал вместо себя человека. Все трое уже знали, что случилось, именно поэтому явились во главе вооруженных групп, как бы говоря, что не верят Сержанту. Ввалившись в кабинет, вместе с ближайшими подручными, главари расселись в приготовленные для них кресла, а затем молча уставились на Сержанта. Лица как камень, глаза злые. Некоторые из сопровождающих их бандитов держали руки на оружии, торчащем из-за их поясов. Больше всего меня беспокоил Меняла Дик. Судя по злобному и наглому взгляду, шарящему по нам, тот искал хоть малейший повод для драки. Этот тип, похоже, не был склонен задумываться, прежде чем нанести удар. Чак Коннорс, бандит лет тридцати пяти, пытался выглядеть вызывающе, но если присмотреться, в его глазах легко читалась растерянность, а за нею прятался страх.
