— Ну, что так никто ничего не слышал? Как такое могло произойти, парни?! Ведь, следующим может оказаться любой из нас!
И тут Меняла неожиданно как-то нехорошо оживился, заерзал на кресле, тем самым привлек внимание Сержанта: — Ты что-то хочешь сказать, Меняла?!
— Хочу! Если я правильно понял тебя, Сержант, убийцы могут продолжить свое черное дело?
Тот не понимая, что за мысли зашевелились в голове у Менялы, осторожно сказал: — Может и такое случиться.
— Вот-вот! Где трое, там и четверо, — он слегка развернулся в своем кресле к стоящим у стен людям. — Не правда ли, парни?!
— А что?! Вполне! Может эти убийцы, всех приговорили! — вразнобой и довольно вяло ответило ему несколько голосов, и те, в основном, принадлежали его людям.
Меняла, развернувшись к Сержанту, изрек с глубокомысленным видом: — Нужна осторожность!
Все молча ждали продолжения, но тот, высказавшись, замолчал. Причем вид у него был, я бы определил его, как довольный, хотя с чего ему быть таким? Пока я пытался сообразить, что может быть крыться за этой переменой настроения, Сержант понял, что Меняла больше говорить не будет, снова встал, тем самым, подчеркивая важность того, что собирался сказать.
— Теперь поговорим о территориях, оставшихся без хозяев. Они не могут долго оставаться без крепкой руки, поэтому ты, Коннорс, будешь пока присматривать за землей Гризли. Тонтон на тебе хозяйство Щеголя. Землей Малыша займусь я. Но сразу предупреждаю вас обоих, объединения территорий временны, пока не найдем достойных людей.
Обойдя Менялу, Сержант подчеркнул этим, что больше не доверяет ему. Это поняли все, даже тупоголовые громилы — телохранители. Меняла молча сидел, но было видно, что он вне себя от ярости. По лицу Тонтона ничего нельзя было прочитать, зато Коннорс не скрывал своей радости: — Все будет сделано как надо, босс!
— Теперь я хотел бы знать, почему не приехал Том Меррик?
Голос Сержанта был громким и требовательным. Это уже спрашивал признанный всеми главарь банды у своих подчиненных. Ответить должен был Коннорс, так как они с Томом были в приятельских отношениях. Я угадал.
— Меррик пьян, как сапожник, — ответил Коннорс. — Хорошо, если к обеду протрезвеет.
— Ладно. С ним я сам разберусь. На этом закончим. С Богом, парни!
Когда все ушли, оставив после себя стойкий запах табака и пота, я тут же рухнул в одно из освободившихся кресел, чувствуя себя вымотанным до такой степени, словно участвовал не в переговорах, а в бою. Несколько минут сидел почти физически ощущая, как из меня выходит напряжение, словно освобождая виток за витком сжатую во мне пружину.
Наконец, почувствовав себя в норме, встал, поправил револьверы во внутренних карманах сюртука, только после этого посмотрел на Сержанта. Тот сидел, поставив локти на стол и прикрыв глаза руками. Почувствовав мой взгляд, поднял голову. Лицо бледное, осунувшееся, усталое.
— Ну, как ты, Джек?
— Как и ты, — я слабо усмехнулся. — Постепенно привыкаю к мысли, что мы все же вышли из этой переделки живыми.
— Ха! Хорошо сказано! А что ты скажешь насчет Менялы?
— Я тут подумал и решил, что Меняла хочет воспользоваться ситуацией. Ты тут говорил, что следующий может быть любой из нас, вот он и хочет, под видом тех неизвестных убийц, убрать меня, тебя. Ему сейчас терять нечего. Убить нас — это его последний шанс.
— Согласен. Так что будь осторожней, Джек. Мы не так крепко стоим на ногах, что бы ты там себе не думал, — я бросил на него вопросительный взгляд. — Помимо Менялы, остались помощники и доверенные люди Гризли, Щеголя и Малыша, каждый из которых имел свою, причем неплохую, долю. Сейчас им придется расстаться со своими кормушками, а среди них есть парни, что лишний доллар готовы своей мамашей торговать. Так что соображай…
Живя в среде, где человек редко доживал до положенного ему срока, я старался быть всегда готовым к опасности. Слишком много было кругом недовольных и врагов, а особенно сейчас, когда шла смена власти. И все же я никак не ожидал, что предупреждение Сержанта получит подтверждение среди бела дня, на глазах нескольких десятков людей.
После обеда я приехал в порт, чтобы дальше вникать в свою работу. По большому счету она пока заключалась в разговорах с людьми, через которых я пытался понять, что собой представляет теневая экономика порта и пути переброски контрабанды. Одновременно я пытался разобраться в специфике работы самого порта, кто, чем занимается, начиная от портового начальства и кончая портовой охраной. От полученных знаний, щедро пересыпанных специфическими и морскими терминами, у меня временами начинала пухнуть голова, после чего я обычно задавался вопросом: а оно мне надо? Но, потакать собственным слабостям не в моих привычках, после чего я снова принимался за дело. И вот сейчас идя вдоль причалов в свой офис, я пытался думать о делах, но люди вокруг меня суетились, шумели, ругались, никак не давая мне сосредоточиться на своих мыслях. Именно поэтому я обратил внимание на грузовую фуру, стоящую рядом с горой мешков. Извозчик дремал, сидя на козлах. Они резко выделялись на фоне всеобщей суеты.
'Странно, — подумал я. — Я то думал, что девиз американцев 'время — деньги', а эти прямо в наглую простаивают. Извозчик, похоже, третий сон досматривает'.
Мой интерес к ним, убийцы, очевидно, приняли за подозрительность, больше ничем нельзя было оправдать их поспешные действия. Не успел я отвести взгляда от повозки, как в руках возчика появилась винтовка, а еще через секунду полотняный борт фуры был откинут в сторону. В образовавшемся проеме появились еще два ствола. Такой наглости я никак не ожидал! Днем, в месте, где кругом народ…. Если они хотели застать меня врасплох, то им это удалось. Стволы винтовок расцвели вспышками. Сначала что-то тупое ударило в области живота, словно кулак двинул под ребра, потом обожгло бок. Боль избавила меня от столбняка и придала прыти. Прыгнул, пытаясь в перекате достичь двух сломанных ящиков, лежащих в пяти шагах от меня, но резкая вспышка боли в боку сломала мою комбинацию, заставив распластаться на земле, корчась от боли. Отгородив свое сознание от боли, грызущей бок, я кое-как дополз до обломков. Они меня скрыли, но не настолько, чтобы стать настоящим укрытием. К тому же убийцы, поняв, что я не собираюсь умирать, открыли бешеную стрельбу. Пули роем свистели у головы, дробя в щепки дерево ящиков. Единственное что меня спасало, это был пороховой дымка, закрывавшая им обзор.
'Суки! Достали! — вжимаясь в землю, я одновременно судорожно пытался вытащить из внутреннего кармана сюртука зацепившийся за что-то револьвер. — Меняла, гад! Найду — живым в землю зарою!'.
