А если тот мастер далеко или вообще умер?
— Тогда всё ружьё выбрасывать? — ужаснулся Григорий.
— К сожалению, часто именно так и происходит, — согласился я. — А теперь представьте другую ситуацию. Все замки делаются по единому стандарту — размеры одинаковые, крепления одинаковые, принцип работы одинаковый. Сломался замок — взял любой другой такой же и поставил.
В мастерской повисла задумчивая тишина. Мастера переваривали услышанное.
— Но это же… это же какой прорыв будет в оружейном деле! — выдохнул Семён.
— Не только в оружейном, — поправил я. — В любом деле. Представьте — колёса у всех телег одинакового размера. Сломалось колесо — идёшь к любому мастеру и покупаешь точно такое же.
— А как этого добиться? — практично спросил Фёдор. — Как заставить всех мастеров делать одинаково?
— Не заставить, а обучить, — ответил я. — Дать всем точные чертежи, единые инструменты, показать правильные приёмы работы. И главное — объяснить, зачем это нужно.
Я встал и подошёл к углу мастерской, где стояли два пневмодвигателя, сделанные в разное время.
— Смотрите, — сказал я, — вот два наших пневматических двигателя. Один мы делали первым, экспериментальным. Второй — когда уже приобрели опыт. Чем они отличаются?
Мастера подошли ближе, стали сравнивать механизмы.
— Размеры немного разные, — заметил Григорий.
— Крепления в разных местах, — добавил Антон.
— Трубки тоже разные, — подметил Семён.
— Именно, — кивнул я. — И что из этого следует?
— Детали от одного нельзя применить к другому, — догадался Фёдор.
— Правильно! — обрадовался я его пониманию. — Если у первого двигателя сломается поршень, поршень от второго не подойдёт, хотя принцип работы одинаковый.
— А как сделать их одинаковыми? — спросил Иван.
Я достал из стола несколько листов бумаги с чертежами:
— Вот так. Точные чертежи с размерами. Каждая деталь прорисована, каждый размер указан. Работаешь строго по чертежу — получаешь точно такую же деталь, как у соседа.
Мастера склонились над чертежами, изучая их с большим интересом.
— Ого, как подробно! — восхитился Семён. — Тут каждая царапинка нарисована!
— Не царапинка, а важный элемент конструкции, — поправил я, улыбаясь. — Каждая линия на чертеже имеет смысл.
Григорий задумчиво покрутил чертёж в руках:
— Знаете, у нас на заводе каждый мастер делает по-своему. Один ствол длиннее, другой короче. Один замок с одной стороны, другой с другой. И правда — детали не подходят друг к другу.
— А какие проблемы это создаёт? — спросил я.
— Огромные! — воскликнул Григорий. — Ремонт — это мучение. Приносят ружьё, а ты гадаешь — что там сломалось, как починить, какие детали нужны. И каждый раз приходится всё делать заново.
— А если бы все ружья были одинаковые? — подсказал я.
— Тогда можно было бы запчасти наготовить заранее! — осенило Григория. — И ремонт стал бы быстрым и дешёвым!
— А кто будет следить, чтобы все по стандарту делали? — практично спросил Фёдор.
— Контролёры качества, — ответил я. — Специально обученные люди с точными измерительными инструментами. Проверяют каждое изделие, бракованные отсеивают.
Семён загорелся идеей:
— А можно самим такие инструменты сделать? Чтобы размеры точно измерять?
— Не только можно, но и нужно, — улыбнулся я. — Это одна из ваших задач на обучение. Научиться делать точные измерительные инструменты — калибры, шаблоны, линейки.
— А как такую точность достичь? — сомневался Иван.
— Нужны станки, — объяснил я. — Токарные, сверлильные, фрезерные. Станок работает точнее человека, не устаёт, погрешностей меньше.
Я подвёл мастеров к токарному станку:
— Вот, например, этот станок. Может выточить цилиндр с точностью до миллиметра. Человек такой точности вручную никогда не достигнет.
— А откуда брать такие станки? — спросил Григорий.
— Делать самим, — ответил я. — Сначала простые, потом всё более сложные. Станок делает станок — такой принцип.
Мастера переваривали информацию. В их глазах я видел смесь восторга и растерянности — масштаб идей был для них непривычным.
— Егор Андреевич, — наконец заговорил Григорий, — а сколько времени нужно, чтобы всё это стало работать? На нашем заводе, например?
— Зависит от того, как подойти к делу, — ответил я. — Если правильно организовать процесс — за год или два. Если кое-как — можно и десять лет потратить впустую.
— А что значит «правильно организовать»? — уточнил Антон.
— Начать с обучения мастеров, — пояснил я. — Дать им понимание принципов, показать преимущества новых методов. Потом внедрять стандарты, изготавливать точные инструменты, переходить на новые технологии.
— А если мастера не захотят учиться? — предположил Семён. — У нас многие к новшествам относятся с подозрением.
— Поэтому и нужны такие люди, как вы, — улыбнулся я. — Вы изучите новые методы, вернётесь на завод и станете примером для других. Покажете на деле, что новое лучше старого.
— А нам поверят? — засомневался Иван.
— Поверят, если увидят результат, — уверенно сказал я. — Когда ваши изделия станут качественнее, а работа — быстрее, все захотят знать, в чём секрет. Да и руководство вас поддержит, что тоже немаловажно.
Фёдор задумчиво добавил:
— Знаете, а ведь это правда. Я вчера верстак делал и заметил — когда все доски одинаковой толщины, работа идёт быстрее. Не нужно каждую подгонять отдельно.
— Вот именно! — обрадовался я. — Вы сами убедились в преимуществах стандартизации.
— А можно попробовать сделать что-нибудь по единому стандарту? — предложил Семён. — Для примера?
— Отличная идея, — одобрил я. — Завтра мы займёмся изготовлением простейших инструментов — молотков одинакового веса и размера. А пока…
Я подошёл к доске и взял кусок мела:
— Пока дам вам домашнее задание. Подумайте, как можно стандартизировать изготовление ружейных замков. Что должно быть одинаковым у всех замков? Какие размеры самые важные? Как обеспечить взаимозаменяемость деталей?
Обсуждайте между собой, спорьте, предлагайте варианты. Завтра каждый расскажет свои соображения.
Мастера оживились, предвкушая интересную задачу. Григорий даже потёр руки:
— Ну, мужики, есть над чем поломать голову! Ружейный замок — штука сложная…
— Именно поэтому и интересная, — подхватил Семён. — Если с замком разберёмся, любые другие детали одинаковыми сделать сможем.
Занятие подходило к концу. Мастера ещё некоторое время изучали чертежи, задавали вопросы, делились соображениями. Атмосфера была рабочая, творческая и главное дружная.
— Ну что, на сегодня
