— Нет, нет, нет, — она мотала головой, крепко закрыв глаза, чтобы не видеть его лица над собой. Он был слишком силен. Его сила не оставляла ей надежды.
— Нет, — еще раз повторила она и закричала от безумной жгучей боли внутри. На протяжении всего этого, сопровождаемого охриплыми вздохами, кошмара ее мучил запах насильника, капли пота, падавшие с его тела на ее лицо. Это продолжалось вечность, но вдруг она почувствовала, что ее тело свободно, и открыла глаза. Он стоял рядом и пытался привести в порядок свою одежду, на его лице застыло выражение тупости. Затем он вытер губы тыльной стороной ладони, и она заметила, как дрожат его пальцы.
— Бывало и лучше, — равнодушно произнес он. Шерман быстро перекатилась и попыталась достать лежащий на стопке одежды пистолет. Хендри шагнул вперед и прижал ее руку ногой к земле. Жестокая тяжесть прогнула тонкие кости в запястье и Шерман застонала.
— Свинья, грязная свинья, — превозмогая боль прошептала она. Он снова ударил ее по лицу, потом он вытащил из пистолета обойму, высыпал на песок патроны, а пистолет, отстегнув ремешок, закинул далеко в тростник.
— Передай Карри, что он может воспользоваться и моей долей тебя, — сказал Хендри и скрылся в тростнике. Белый песок покрывал ее влажное тело, как глазурь. Она медленно села, держась за руку. Ее лицо, там, где он ударил, болело и начало распухать. Она беззвучно зарыдала, крупные слезы потекли из-под век и повисли на длинных ресницах.
30
Раффи с сожалением рассматривал коричневую бутылку в руке.
— Кажется, всего один глоток, а уже пустая, — он выбросил бутылку в окно. Она ударилась в дерево и со звоном разлетелась.
— Всегда сможем найти обратную дорогу по пустым бутылкам, — Брюс улыбнулся, в очередной раз поразившись вместимости Раффи. А, впрочем, там должно быть много места. Брюс посмотрел, как расползся по коленям живот сержанта, когда тот наклонился над ящиком с пивом.
— Сколько проехали, босс? Брюс взглянул на спидометр.
— Восемьдесят семь миль. Раффи кивнул.
— Неплохо. Скоро должны приехать. Они замолчали. Сквозь разбитое лобовое стекло их обдувал ветер, днище машины с шелестящим звуком скользило по выросшей между колеями траве.
— Босс, — нарушил молчание Раффи.
— Да?
— Лейтенант Хендри… эти алмазы. Вы думаете мы не совершили ошибку, оставив его там?
— Что он сможет сделать один, посреди буша? Даже если он их найдет, ему некуда идти.
— Надеюсь, вы правы, — Раффи поднес бутылку к губам, глотнул пива и продолжил. — Уверяю вас, он непредсказуем, — Раффи постучал толстым, похожим на сардельку пальцем по лбу. — У него что-то не в порядке. Он самый чокнутый араб, какого мне доводилось встречать в жизни. Брюс мрачно хмыкнул.
— Будьте осторожны, босс. В любой момент он может что-нибудь выкинуть. Я это чувствую. Он ждет подходящего момента. Чокнутый араб.
— Я буду начеку, — пообещал Брюс. Они замолчали, тишину прерывал только свист ветра и рокот двигателя.
— Железная дорога, — Раффи указал на едва видимую сквозь деревья насыпь из серо-голубого гравия.
— Почти приехали. Они выехали на открытое место и увидели торчащую над деревьями водонапорную башню узла Мсапа.
— Прибыли, — сказал Раффи и допил пиво.
— Моли бога, чтобы связь была в порядке, и телеграфист оказался на месте в Элизабетвилле. Брюс медленно поехал вдоль коттеджей. Все оставалось таким же, как они и оставили. Дома пусты и заброшены. Капитан крепко сжал зубы, когда они миновали два маленьких холмика могил под коричными деревьями. Раффи тоже на них посмотрел и никто не произнес ни слова. Брюс остановил машину у здания станции, они вышли и на негнущихся от долгого сидения ногах прошли на террасу. Их ботинки глухо стучали по деревянному полу. Брюс распахнул дверь конторы и заглянул внутрь. Стены были выкрашены в унылый зеленый цвет, по полу разбросаны бумаги, ящики единственного стола выдвинуты, все покрыто тонким слоем пыли.
— Вот он, — Раффи указал на замысловатую конструкцию из бронзы и лакированного дерева на столе у дальней стены.
— На первый взгляд все в порядке, — сказал Брюс. — Главное, чтобы провода не были перерезаны. Как будто специально для того, чтобы развеять его сомнения, аппарат застучал, как пишущая машинка.
— Слава богу, — облегченно вздохнул Брюс. Они подошли к столу.
— Вы знаете как на нем работать, босс?
— В общих чертах, — Брюс прислонил винтовку к стене. Особенно его обрадовала прикрепленная к стене липкой лентой азбука Морзе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он заучивал ее наизусть, будучи бойскаутом. Брюс положил руку на телеграфный ключ и изучил таблицу. Позывными Элизабетвилля были «ЭЭ». Он отстучал их неловко. Почти сразу же аппарат застрекотал что-то в ответ, слишком быстро для того, чтобы он смог понять, а бумажная лента кончилась. Брюс снял каску и старательно отстучал «Передавайте медленнее». Прошло очень много времени, прежде чем Брюс, после многочисленных повторений, сумел сообщить телеграфисту, что у него есть срочное сообщение полковнику Фрэнклину из штаба армии президента Чомбе.
— Ожидайте, — поступил лаконичный ответ. Они ожидали час, затем второй.
— Этот чокнутый ублюдок забыл о нас, — проворчал Раффи и вышел к машине за пивом. Брюс нервно ерзал на стуле перед телеграфным аппаратом. Он скрупулезно перебрал в голове все аргументы в пользу того, что он оставил Хендри старшим в лагере, и убедил себя в том, что принял правильное решение. Он не сможет нанести никакого вреда. «Если только… Если только не Шерман! Нет, невозможно. Ее окружают сорок лояльно настроенных жандармов».
Он стал думать о Шерман и о будущем. В Швейцарском кредитном банке в Цюрихе у него накопилось годовое капитанское жалование. Он перевел франки в фунты — примерно две с половиной тысячи. Можно немного отдохнуть, прежде чем начать работу, снять шале в горах. В это время года там должен быть хороший снег. Брюс улыбнулся. Снег, хрустящий под ногами как сахар. На кровати пуховое одеяло, толщиной дюймов двенадцать. Жизнь снова приобрела смысл.
— Над чем вы смеетесь, босс?
— Я думал о кровати.
— Да? Над этим стоит подумать. Ты в ней начинаешь свою жизнь, в ней рождаешься, в ней проводишь большую часть жизни, в ней веселишься и, если повезет, в ней умираешь. Как насчет пива? Аппарат застучал. Брюс быстро повернулся к нему.
«Карри — Фрэнклин». Брюс представил себе жилистого, краснолицего человека небольшого роста на другом конце провода. Экс-майор третьей бригады Иностранного легиона. За попытку убить де Голля он был до сих пор в розыске. За его голову была назначена внушительная награда.
