— Теперь можно попробовать.
Они медленно двинулись в путь. Жак шел впереди, низко пригнувшись к земле и близоруко в нее всматриваясь, Брюс — сзади, истерзанный нетерпением и беспокойством, часто поднимая голову к грязно-серым тучам. Стало светлее, видимость с шести футов увеличилась до шести ярдов, потом до сотни, стали видны косматые вершины пальм. Жак ускорил ход. Впереди уже заканчивалась низина, приближался лес. Ярдах в двухстах массивно возвышался утес. В утреннем свете он еще больше напоминал руины замка: отвесные стены, башни, зубцы. В его контурах чувствовалось что-то зловещее. Брюс отвел от него глаза. Его щеку ужалила холодом первая капля дождя.
— Нет! — закричал он и остановился. Жак оторвался от следа и тоже посмотрел на небо.
— Все кончено. Через пять минут от следа ничего не останется. Еще одна капля упала на задранное лицо Брюса. Он пытался сдержать слезы ярости и бессилия, которые жгли ему веки.
— Быстрее! — закричал он. — Пройдем еще сколько сможем. Жак открыл для ответа рот, но прежде, чем слова слетели с его губ, он был отброшен назад, как от удара невидимого кулака, каска слетела с головы, винтовка с лязгом упала на землю. Одновременно Брюс почувствовал, как мимо него, разрывая воздух, пролетела пуля, ветром от нее прижало к груди рубашку, звук от нее злобно ударил его по ушам, а он все стоял и ошеломленно смотрел на тело Жака. Тот лежал, широко раскинув руки. Его нижняя челюсть была снесена пулей. В огромной ране виднелась белая кость и пузырящаяся красная кровь. Тело еще конвульсивно вздрагивало, руки трепетали, как пойманные птицы. Потом, сквозь шум дождя Брюс услышал треск винтовочного выстрела.
«Утес, — закричала в мозгу догадка. — Он лежит на утесе». И, пригнувшись, он побежал зигзагами к ближайшим деревьям.
32
Вэлли Хендри лежал на животе на плоской вершине башни. Его тело закоченело от ночной прохлады, острые края камня впивались в него, но эти неудобства не отмечались его сознанием.
Из кусков гранита он построил невысокий бруствер и замаскировал его пушистыми ветками ракитника. Его винтовка опиралась на бруствер, у локтя лежали запасные обоймы.
Он лежал в засаде уже очень долго — со вчерашнего дня. Сейчас рассветало, темнота редела; через несколько минут он сможет рассмотреть долину внизу на всем ее протяжении.
«Я мог бы уже переправиться через реку, — думал он. — Мог бы быть в пятидесяти милях отсюда». Он и не пытался проанализировать импульс, который заставил его лежать здесь почти двадцать часов.
«Я знал, что старина Карри придет. Я знал, что он возьмет с собой только одного черномазого следопыта. У этих образованных свои правила — один на один», — он хохотнул, вспомнив две крошечные фигурки, показавшиеся из леса вчера вечером. «Этот ублюдок провел ночь в низине. Я видел, как он зажигал спички и курил. Надеюсь он получил от нее удовольствие. От своей последней в жизни сигареты». Вэлли напряженно всматривался вниз в набирающий силу рассвет. «Они должны сейчас появиться, должны сейчас пересекать открытое место. Я должен покончить с ними, прежде чем они войдут в лес». Долина казалась бледной, как лепрозная чешуйка на темном теле леса.
«Скотина! — внезапно Хендри охватила ненависть. — В этот раз до красивых речей дело не дойдет. В этот раз я не позволю ему показать свое высокомерие». Стало еще светлее. Он уже различал группы пальм на фоне бледно-зеленой травы низины.
— Ха! — воскликнул Хендри. «Вот они, как два муравья, ползут через поляну». Хендри высунул кончик языка, облизал губы и прижался щекой к прикладу винтовки. «Господи, как я ждал этого момента. Шесть месяцев только об этом и думал. А потом я спущусь вниз и отрежу ему уши». Он передвинул предохранитель и услышал приятный металлический щелчок. «Черномазый впереди, Карри за ним. Нужно подождать пока они поменяются местами. Не хочу, чтобы черномазый получил это первый. Сначала Карри, потом черномазый». Он взял их на прицел и тяжело задышал. Нервное возбуждение оказалось настолько велико, что в горле неизвестно откуда возник сухой комок, он вынужден был судорожно сглотнуть и закашляться. На его шею упала дождевая капля. Хендри вздрогнул, взглянул на небо.
— Будь оно проклято! — он снова посмотрел вниз. Карри и черномазый стояли рядом. Единое темное пятно в тусклом свете. Разделить их не было никакой возможности. Дождь усилился, Хендри внезапно захлестнуло знакомое чувство неполноценности, сознание того, что все против него, даже стихия, сознание того, что он никогда не сможет победить, даже в этот раз.
Они — Бог и весь остальной мир. И те, кто дал ему в отцы пьяницу. И те, кто вместо нормального дома поселил его в убогой лачуге. И те, из-за кого мать заболела раком гортани. И те, кто послал его в исправительную школу, кто выгонял его с работы, кто толкал его, смеялся над ним, кто дважды сажал его в тюрьму. Все они, а в особенности Брюс Карри, снова победят. И в этот раз, особенно в этот.
— Будьте вы прокляты! — выругался он в бессильной злобе и ярости по отношению ко всем.
— Будьте вы все прокляты! — он выстрелил в темное пятно в прицеле.
33
На берегу Брюс прикинул расстояние до опушки леса. Ярдов сто. Воздух рядом с ним расщепила следующая пуля.
«Если он начнет стрелять очередями то достанет меня даже с трехсот ярдов».
Брюс петлял, как заяц. Кровь шумела в его ушах, страх добавлял сил.
Вдруг пространство вокруг него разлетелось в клочья, он зашатался от злобного дыхания пуль, их свист заполнил его голову.
«Я не добегу».
Семьдесят ярдов до спасительных деревьев. Семьдесят ярдов ровного поля, и он как на ладони.
«Следующая очередь прямо в меня. Сейчас!»
Он так резко отпрыгнул в сторону, что чуть не упал. И опять пули разорвали воздух совсем рядом.
«Надолго меня не хватит, он подстрелит меня».
У себя на пути он увидел муравейник. Низкий глиняный холмик, прыщ на ровном теле земли. Брюс бросился в его сторону и ударился о землю с такой силой, что выбил из легких весь воздух через широко раскрытый рот.
Спину Брюса осыпало кусками глины, выбитыми пулями с верхней части муравейника.
Он лежал, распластавшись за ничтожным бугорком, вжав лицо в землю, тяжело, хрипло дыша.
«Прикрыт ли я? Достаточно ли он велик для этого?»
Град пуль обрушился на муравейник, выбивая фонтаны земли, но не причиняя вреда Брюсу.
«Я в безопасности». Эта мысль унесла с собой страх.
«Но я ничего не могу сделать, — сказала ненависть. — Я лежу, прижатый к земле, и вынужден буду лежать здесь столько, сколько нужно Хендри». Капли дождя упали ему на спину. Прошли сквозь ткань кителя, приятной прохладой защекотали шею. Он повернул голову набок, не смея поднять ее ни на дюйм, и капли дождя забарабанили по щеке. Дождь! Он пошел быстрее. Плотнее. Он свисал с туч, как гигантская кулиса. Завесы дождя сделали очертания леса серыми, не оставили ни одной четкой формы в тумане жидкого перламутра. Боль в груди уменьшилась и Брюс, все еще судорожно глотая воздух, приподнял голову. Он увидел впереди туманные сине-зеленые очертания утеса, потом и они исчезли, поглощенные сплошным дождевым потоком. Брюс встал на колени и почувствовал головокружение от боли в груди. «Сейчас, пока не ослабел дождь». Он с трудом поднялся на ноги. Секунду он стоял, держась за грудь и хватая пропитанный водой воздух, а потом, шатаясь, побежал. Дыхание улучшилось, ноги окрепли, и он достиг леса. Почувствовав себя под защитой деревьев, он прислонился к шершавой коре одного из них и вытер с лица ладонью капли дождя. Он почувствовал, как к нему возвращаются силы, а вместе с ними ненависть и охотничье возбуждение. Он снял с плеча винтовку и встал рядом с деревом, широко расставив ноги.
