Особенностью операции по поимке Анкудинова было то, что в ней самую активную роль сыграли «торговые люди». В отсутствии постоянных дипломатических представительств за рубежом московское правительство удачно использовало купцов, возложив на их плечи самую ответственную задачу: сбор сведений о самозванце и подготовку его выдачи российским властям. Вместе с тем, в деле Анкудинова, который почти 10 лет безнаказанно выдавал себя за русского царя, отчетливо проявилась слабость русской разведки. Видимо этим обстоятельством было вызвано учреждение царем Алексеем Михайловичем в 1654 г. особой канцелярии — Приказа тайных дел.
Приказ тайных дел находился при государе и служил своеобразным органом контроля над государственными учреждениями и лицами, находившимися на государственной службе[427]. Он располагался во дворце, и царь сам часто принимал участие в расследовании многих дел и составлении бумаг. Штат Приказа тайных дел был не велик. Он состоял из дьяка и человек десяти подьячих. Если другие приказы возглавлялись боярами и думными людьми, то в состав этого приказа они не входили. Подьячие Приказа тайных дел посылались вместе с послами за границу, направлялись на посольские «съезды», где собирались представители воюющих сторон для заключения мирных договоров, а также находились при воеводах во время военных действий. Подьячие должны были следить за действиями послов и воевод и обо всем доносить государю.
В ведении приказа, кроме того, находились наблюдение за подозрительными лицами и иностранцами, рассмотрение писем и доносов на имя царя. Однако этими разведывательными и контрразведывательными функциями деятельность Приказа тайных дел не ограничивалась. С 1663 г. к нему перешла часть функций Приказа Большого дворца по управлению царским хозяйством, охране и обслуживанию царской семьи. В ведомстве приказа числились даже два стекольных завода. За все время существования Приказа тайных дел должность дьяка, то есть руководителя, в нем занимали четыре человека: Томила Перфильев, Дементий Башмаков, Федор Михайлов и Иван (он же Данило) Полянский. Все они были незнатного происхождения, но по чину приглашались за царский стол наравне с самыми родовитыми боярами. Дьяк приказа должен был всегда находиться поблизости от царя на случай, если понадобится для какого-либо спешного, секретного поручения. В его обязанности входило организовывать тайную охрану, сопровождать царя во время походов и выездов на охоту и богомолье. Дьяк одним из первых встречал иностранных послов при посещении ими Кремлевского дворца и одним из последних провожал их.
Для работы в Приказе тайных дел отбирались наиболее проверенные и способные, хорошо знающие грамоту, сообразительные подьячие из других приказов. Они проходили специальную школу обучения, созданную при Спасском монастыре. Служба в Приказе тайных дел и усердие при выполнении личных поручений царя способствовали успешному продвижению по служебной лестнице. Подьячие Приказа тайных дел назначались дьяками в другие приказы, а дьяки становились думными дьяками (т. е. низшими чинами членов Боярской думы). Но и тогда они продолжали оставаться особо доверенными царскими чиновниками и привлекались к выполнению все тех же секретных заданий.
Когда нужно было доставить особо важное, секретное письмо иностранному правителю, собственному послу или воеводе, царь посылал запечатанный пакет не с обычным гонцом, а с одним из подьячих Приказа тайных дел. При этом подьячему давались дополнительные задания разведывательного характера: разузнать стороной то, что лично интересовало царя, собрать сведения о настроении населения, провести наедине с некоторыми лицами доверительные беседы по вопросам, перечисленным в тайном наказе царя. Нередко подьячим предписывалось скрывать свое истинное место службы и выдавать себя за служащего другого приказа, т. е. действовать «под прикрытием».
Подьячие Приказа тайных дел и посольские дьяки, ведавшие поддержанием связи с царскими представителями в зарубежных странах, нередко прибегали к зашифрованной переписке. Ключ к расшифровке этих посланий не записывался, а заучивался наизусть. Существовали различные варианты тайнописи. Как правило, она составлялась по одному из наиболее примитивных способов зашифровки, получившему название «тарабарской грамоты». Писцы, например, прибегали к написанию фраз в обратном порядке, составляя своеобразные криптограммы, иногда не дописывали буквы — такой шрифт назывался «полусловицей»[428].
Учреждение Приказа тайных дел стало одним из этапов на пути формирования разведки как профессиональной государственной службы. С его появлением происходит некоторое перераспределение функций в государственном аппарате. Внешняя разведка и контрразведка все больше переходят из ведения Посольского и Разрядного приказов в ведение Приказа тайных дел. Хотя по-прежнему эти и другие приказы продолжают выполнять разного рода ответственные задания разведывательного характера.
Таким образом, за все время существования Московского государства разведки как единой государственной службы создано не было. Не было и единого ведомства, которое бы ею руководило. Но, хотя разведка организационно не выделилась в особую структуру, она стала важной постоянной функцией государства, приобрела систематический и целенаправленный характер.
После кончины Алексея Михайловича в 1676 г. его сын Федор Алексеевич (1676–1682) поспешил упразднить Приказ тайных дел. Но пройдет совсем немного времени, и другой сын Алексея Михайловича — Петр вспомнит об отцовском приказе.
Приложение
Деяния и судьбы слуг государевых
И. М. Висковатый
Иван Михайлович Висковатый происходил из небогатой, не родовитой семьи. Точная дата его рождения не установлена. По отдельным сведениям можно лишь в общих чертах восстановить начало жизненного пути человека, которому суждено было сыграть важную роль в государственных делах в царствование Ивана Грозного. Поначалу худородный Иван Михайлович не входил в число любимцев царя, но впоследствии оказывал на него большое влияние и, благодаря своим природным дарованиям, поднялся на самые высокие ступени служебной лестницы.
Иван Михайлович Висковатый начал службу в качестве подьячего между 1538 и 1542 г. Уже тогда уму и искусству «московита ничему не учившемуся» очень удивлялись иностранные послы. Впервые имя Висковатова встречается в дипломатических делах в 1542 г. Накануне учреждения Посольского приказа 1549 г. было несколько возможных претендентов на пост главы внешнеполитического ведомства. Однако с января 1549 г. привезенные послами грамоты царь все чаще приказывал принимать именно И. М. Висковатому, который выполнял и другие дипломатические поручения.
Важным событием в жизни Висковатого стало включение его 22 января 1549 г. в состав посольства вместе с боярами В. М. Юрьевым, П. В. Морозовым, дьяками И. Е. Циплятевым и Б. М. Карачаровым. Посольство направлялось с ответным визитом в Литву, причем царь приказал в присутствии иностранных послов называть подьячего Висковатого дьяком. С этого времени началась активная деятельность Висковатого в качестве главы Посольского приказа. Сохранилась подлинная выписка из посольских дел середины XVI в., в которой упоминается, что в 1549 г. «приказано посольское дело Ивану Висковатому». С 1549 по 1559 г. Москву посетили 32 посольства из разных стран. Во всех переговорах обязательно участвовал Висковатый.
Круг интересов и обязанностей Ивана Михайловича как первого руководителя Посольского приказа был весьма разнообразен. Он ведал перепиской царя и Боярской думы с иностранными послами, решал вопросы, связанные с представлением Ивану IV вновь прибывавших в Москву дипломатов, занимался подбором кандидатов на дипломатическую службу и формированием российских посольств для отправки за границу.
Можно предположить, что Иван Михайлович Висковатый успешно продвигался по службе не только благодаря своему усердию. Кто-то его опекал и поддерживал в трудные минуты жизни. Вероятнее всего, это были родственники первой жены царя Анастасии — Захарьины, которые с давних пор благоволили к Висковатому. Особенно сблизились они после болезни царя, случившейся в 1553 г. Болезнь царя была тяжелой, со дня на день ждали его кончины. В этот критический момент Иван Михайлович напомнил государю о духовном завещании, которое и было составлено с его помощью в пользу полугодовалого наследника царевича Дмитрия (сына царя Ивана IV и царицы Анастасии).
В это время царская родня — Старицкие, — опасаясь возвышения Захарьиных, втайне готовилась захватить престол. Двоюродный брат царя Владимир Андреевич Старицкий и его мать Ефросинья, поддерживаемые знатными боярами, не желали присягать младенцу — «пеленочнику» Дмитрию. В конце концов, большинство бояр поцеловали крест царевичу Дмитрию. По воле Захарьиных честь держать тот крест выпала Висковатому. Царь вскоре оправился от болезни и приблизил к себе верных слуг, в числе которых был и Висковатый.
