Большинство магов, которых ты видела в деревне, еще молоды и полны сил. Они верят в добро и справедливость, пусть даже их представления о хорошей жизни слегка померкли от жизни в деревне, где ничто и никто, кроме них самих, не защитит от постоянной опасности.
Меня всегда интересовали запрещенные разделы магии. Я не вижу в этом ничего дурного, потому что всегда использовал их для того, что сам считал верным.
– И что же ты считаешь верным сейчас? – Мой рот внезапно превратился в безбрежную пустыню Такуси, где даже самые опасные твари не выживают дольше трех дней.
Ну вот, Тина, не прошло и пяти минут, как ты вновь повторила ту же ошибку: не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы.
– Некоторые из этих магов опасней, чем те, на кого они охотятся. Мы должны с этим что-то делать, мы должны защитить тех, кто остался в крепостях. Тех, кто работает в полях. Но, знаешь, не все маги разделяют мои убеждения, поэтому кое-кого пришлось убедить силой. Хотя теперь я даже рад, что вместо братца в моих сетях оказалась ты. – Про себя я молилась: «Нет-нет, прошу тебя, не говори это вслух». – Я наслышан о твоих талантах, Тина. За крайне короткий срок ты стала еще более могущественным мастером зелий, чем твои отец и мать вместе взятые. В тебе течет кровь еще Первого мастера: я вижу это по твоим глазам теперь, когда ты больше не носишь линзы.
Разноцветные глаза… Кровь моих предков теперь играла против меня.
– Чего ты хочешь? – пискнула я.
– Ты поможешь мне взорвать этот лес.
Глава восемнадцатая, в которой нет ничего лучше самого плохого
Не мне вам рассказывать о том, что перед сном мы часто представляем себе все самое желанное и несбыточное. Воображаем, как лучший друг детства, который в твоих мыслях уже совсем тебе не друг, неожиданно признается в любви и при этом исполняет написанную для тебя песню, аккомпанируя себе на гитаре. А лучше на арфе.
Мы рисуем в воображении картины славы или богатства, а может, и того и другого, и в фантазиях все это приходит без долгих бессонных ночей, проведенных над учебниками по элементарному зельеварению.
А затем мы проваливаемся в безмятежный сон, полный сладких грез о том, кем мы могли бы быть и что могли бы иметь, если бы госпожа судьба была к нам более благосклонна.
Только сейчас я поняла, как устала от всего ненастоящего. Вымышленные чувства, мечты о полях и магах. Возможно, я и родилась не в самой простой семье, но выросла-то уж точно самой что ни на есть обыкновенной девчонкой. Однако я почему-то совершенно этого не ценила, воображая себя то одним, то вторым, то третьим, ни на секунду не задумываясь о том, а что было бы, если бы я уже наконец перестала противиться судьбе.
Вот где таился ключ к изменению видения Лиса! Мы могли пожениться, могли лишиться по мизинцу на правой ноге, могли переехать на окраину Плоских земель, но наша жизнь все равно привела бы к этой самой точке, где я должна создать зелье, которое поможет Герольду уничтожить всех якобы плохих магов, а заодно и всех населяющих лес тварей.
Ничто не заставило меня отказаться от приключений, авантюр и безрассудных поступков. Любая другая на моем месте, получив эту идиотскую записку, пошла бы к Лису обсуждать, что это за сирена его там очаровывает или что за злодей захотел устроить с ним поединок. Но нет – я захотела разобраться во всем сама!
Если бы я только прекратила противиться всему на свете! Я поступила в академию лишь наперекор собственным родителям, влюбилась в Лиса исключительно из-за его равнодушия, да еще и мечтала покинуть крепость только потому, что жизнь за ее стенами на корню отличалась от той, что я вела.
Но теперь ничего не попишешь. Я взаперти, меня стережет оборотниха, у которой шарики успешно заехали за ролики, и парень, по которому я сохла во время учебы. Это победа, Тина. Определенно, это победа. Поздравляю тебя и от всей души пожимаю руку. Вместо кубка осеннего марафона тебе явно должны были вручить кубок мирового содружества безмозглых девчонок.
А еще мне точно стоило смотреть поменьше кино со всеми этими строптивыми принцессами и отчаянными борцами за справедливость. Ведь в фильмах всегда был счастливый финал, чего не скажешь об истории, в которой оказалась я сама.
Еще немного порефлексировав и пострадав в одиночестве, я тяжело вздохнула и нехотя разлепила глаза. Эту ночь я провела в крохотном домике, где временно обитали Герольд и его ассистентка Орфея. Жилище это было очень старым и явно в свое время приютило не один десяток кочующих магов. Разве так я хотела провести оставшуюся жизнь?
Я вспомнила дом, который показывал мне Лис. Дело было не в том, что здесь я спала на жесткой лавочке, а там меня ждала настоящая дубовая кровать с мягкой периной и – кто бы мог подумать! – подушкой! Там было место, где хотелось жить, куда хотелось возвращаться, где хотелось растить детей и состариться вместе со своей половинкой. Не в этой изъеденной короедами халупе, а в самом настоящем родовом гнезде, куда могли бы приехать в гости наши родители или зайти соседи на брусничный пирог.
– Проснулась? – Это была Орфея. Миленькая и маленькая, со своими светлыми кудряшками она больше походила на ребенка, нежели на бравого воина, скитающегося по дремучей чаще в поисках врага.
Я скованно кивнула. Если Василина и Герольд сейчас точно воспринимались как недруги, то, как относиться к Орфее, я не знала. Конечно, она будет делать все, что прикажет ей маг, но лично мне еще ничего плохого не сделала. Поэтому я была в смятении: дать ей чем-нибудь по лбу заранее или все-таки подождать до тех пор, пока она начнет меня пытать.
– Хорошо, тогда съешь вот это.
Она что-то сунула мне в руки. Это оказалась плошка с горячей кашей и походная железная ложка.
Мне нравилось, что Орфея не была такой болтушкой, как та же Рутель. Мы учились на разных курсах, и поэтому у нас никогда не было повода общаться, но, думаю, о существовании друг друга мы были осведомлены – и в школьные годы этого казалось достаточно.
«Спасибо», – произнесла я одними губами, она заметила это и кивнула. Кажется, она тоже не знала, друг я или враг, поэтому вела себя сдержанно.
Мне хотелось спросить ее, каково это – не просто жить в полях, а по-настоящему бродить от одной крепости к другой, в любой час дня и ночи ожидая нападения. Каждый день мог оказаться последним – от одной этой мысли спина покрывалась мурашками.
Но я промолчала. Кажется, сейчас было не самое удачное время заводить беседу. Вместо этого я принялась за кашу.
Бежать было нечего и пытаться, это я знала хорошо. Нюх девушки-рыси быстро поможет отыскать меня даже в самых колючих кустах, не говоря уже о том, что маг такого уровня, как Герольд, даст мне фору в пару часов, а затем легко нагонит, лишь щелкнув пальцами.
После скромной, но сытной трапезы Орфея молча предложила мне одну из ее свободных льняных рубашек болотного цвета. У нас был примерно один размер, и моя одежда после приключений в пещерах теперь больше походила на половую тряпку, поэтому я с благодарностью приняла рубашку и без раздумий принялась стягивать с себя уже не пригодную для носки вещь. Дыра размером с вселенную красовалась в районе пупка и позволяла холодному ветру гулять по обнаженной коже.
– Я рада, что вы наконец-то поженились. – Это было первое, что Орфея сказала более теплым и понимающим тоном. Теперь она обращалась ко мне не как к пленнице, а скорее как к старой знакомой, с которой жизнь развела разными тропами.
Я не сразу поняла, о чем она говорит, и только потом вспомнила о связывающих рунах, причудливыми узорами переплетающихся на моем плече. В полях особо не задумываешься о таких вещах, как замужество, – это я осознала даже спустя всего несколько месяцев жизни в деревне. Здесь это воспринимается больше как необходимость. Теперь я понимала Рыбу и остальных, которые восприняли мой приход как нечто само собой разумеющееся. Они считали, что я просто следовала за сердцем, и так оно и было.
