бы, ключ к разгадке дают Ш.-А. Жюльен и И.-Г. Диснер, говоря о том, что войсками командовал племянник короля по имени Оамер (Хоамер, Гоамер). Первый в работе «История Северной Африки. Тунис. Алжир. Марокко. С древнейших времен до арабского завоевания (647 год)» пишет: «Вандалы под командованием родного племянника короля Хоамера были разбиты в открытом бою. Это поражение вызвало среди вандалов недовольство королем, которого и раньше подозревали в том, что он хочет выдать Африку императору», – и его низложили); второй в труде «Королевство вандалов: взлет и падение» рассказывает: «Племянник Хильдериха Гоамер, чье прозвище “вандальский Ахилл” позволяет говорить о соответствующем уровне его военном искусстве, смог одержать над маврами Дорсальских гор под предводительством Анталы лишь временную победу. Когда в конце концов он последовал за ними в горы (528—529 гг.), его войска, привыкшие только к конному бою, попав в засаду, потерпели сокрушительное поражение, о котором наряду с Прокопием убедительно и наглядно повествует поэт Корипп». Казалось бы, чего еще желать, если не учитывать, что «Хоамер (Гоамер)» по звучанию тоже лишь отдаленно напоминает корипповского «Хильдемира». Но главное – не это. Во-первых, Прокопий действительно с похвалой пишет об Оамере, именуя его вандальским Ахиллом, но описания этой битвы в его работе нет! Вот все, что там сказано после упоминания об Оамере: «В правление этого Ильдериха вандалы были разбиты в сражении маврусиями, жившими в Бизакии, вождем которых был Антала». Во-вторых, остается Корипп, который описание битвы дает, но называет вождя вандалов совсем иначе. В-третьих, и это самое главное, Корипп пишет, что «нить его злосчастной судьбы была обрезана среди гор», недвусмысленно свидетельствуя о его гибели в античной манере мифа о Парках (Мойрах), прядущих и обрезающих нить человеческой жизни. Про Оамера же доподлинно известно, что он выжил и потом ослеплен и умер в заключении, когда его дядя был свергнут. Из этого может исходить только один вывод – вандалами в роковом для них бою с берберами командовал не король Хильдерик, не его племянник Оамер, но некий вождь, вполне возможно, из родни короля, павший в этой битве.
40
С маврами.
41
То есть Хильдерика.
42
То есть Гелимеру.
43
Вновь поэтический анахронизм, когда тогдашнее население Африки называется именем истребленных римлянами карфагенян.
44
Корипп постоянно блещет восторженно-верноподданническим подхалимажем по отношению к верховной власти в лице Юстиниана, но здесь это особенно неприятно, если вспомним о хищническом разграблении императорскими чиновниками-логофетами вернувшейся в хищные лапы византийского фиска Африки, равно как и «зачищенной» от остготов Италии. Прокопий повествует в «Тайной истории»: «Сразу после поражения вандалов он [Юстиниан] не позаботился о том, чтобы укрепить свою власть над страной, и не подумал о том, что сохранность богатств зависит от прочного расположения подданных, но тут же спешно отозвал Велисария, совершенно безосновательно возведя на него обвинение в тирании, с тем чтобы, распорядившись тамошними делами по своему произволу, высосать из Ливии все соки и полностью разграбить ее. Он, во всяком случае, немедленно послал оценщиков земли и наложил прежде небывалые жесточайшие налоги. Земли, что получше, он присвоил. И он запретил арианам отправление их таинств. Он задерживал жалованье солдатам и обременял их в прочих отношениях. Возникавшие из-за этого мятежи завершались великой погибелью. Ибо он никогда не мог придерживаться установленного порядка, но самой природой был предназначен для того, чтобы все запутывать и приводить в смятение». Недаром начнутся новые народные выступления, а власть Византии в Италии и Африке рухнет, словно карточный домик; особенно стремительно в последней, когда местное народонаселение с радостью будет открывать ворота городов захватчикам-арабам.
45
Ветеран обращается к Иоанну Троглите.
46
Вождь восставших нумидийцев. Позднее поддержал восстание Стотзы.
47
Иначе – Стотца, византийский воин, поднявший мятеж весной 536 г. Прокопий сохранил его слова, обращенные к сослуживцам: «Вы постоянно должны помнить, что, победив вандалов и маврусиев, вы на войне насладились только трудами, в то время как другие оказались хозяевами всего остального, всей доставшейся вам добычи… Вы же живете, поставленные в положение рабов». Кстати, сами рабы тоже активно поддержали мятежного воина, массами приходя в его войско. Вообще византийские воины проявили себя довольно бурным элементом в те годы, и вот по какой причине, как пишет М.В. Левченко в «Истории Византии»: «Восстановление старых порядков в Африке и Италии выливалось в ожесточенную гражданскую войну. Юстиниан издал указ, согласно которому иски частных лиц по восстановлению прав собственности имели силу в течение трех поколений. Одновременно были восстановлены права карфагенской церкви на принадлежавшее ей до вандалов имущество. На африканских еретиков, ариан и донатистов, а также на евреев были распространены запретительные законы, действовавшие в империи. Эти мероприятия и коренное перераспределение земли и имуществ неизбежно должны были создать огромную массу обиженных и обездоленных новыми порядками, массу, поставлявшую готовые контингенты для всех антиправительственных выступлений. Положение осложнилось еще тем, что византийские воины, переженившись на вдовах вандалов, считали себя наследниками принадлежавшего вандалам имущества и с большим неудовольствием встретили передачу этих земель фиску, православному духовенству и бывшим крупным собственникам. Неудивительно, что после отъезда Велизария война в Африке вспыхнула снова – и в центре и на границах».
48
Это было не окончательное поражение Стотзы; его мятеж продолжился и даже еще более разросся, так что потребовалось вмешательство дополнительных военных сил из Византии; причем «панегирик» Кориппа дает ложную информацию – согласно Прокопию Кесарийскому, Стотза разбил Иоанна Троглиту, занимавшего правый фланг византийского войска, в битве при Скалас Ветерес (иначе – Целлас Ватари), но в итоге в том же бою был разбит племянником Юстиниана Германом (537 г.). Стотза скрылся в Мавританию, в 545 г. вернулся, удачно поднял новое восстание, но пал в бою (см. IV песнь «Иоанниды»).
49
Имя одной из трех античных Парок, или Мойр – богинь судьбы. По мифам, Клото пряла нить судьбы человека, Лахесис отмеряла длину нити, а Атропос обрезала ее, определяя таким образом предел человеческой жизни. Эволюционируя от безликой Мойры-судьбы Гомера, они дошли до верха идеализма: великий Платон пишет о них в «Государстве»: «Сверху на каждом из кругов веретена восседает по Сирене; вращаясь вместе с ними, каждая из них издает только один звук, всегда
