так же четко и доступно, как я, скажи, ты бы стал их слушать?
Он отлично меня знает, этот МИШАЭЛЬ. Какой смысл ломать перед ним комедию? Ведь он прав, безусловно прав, и я не могу с ним не согласиться.
Он продолжает:
– А ты помнишь месье Роже, твоего учителя в четвертом классе? Он так тебя любил, он видел твой огромный потенциал, он желал тебе только добра. Когда он оставлял тебя после уроков, он ведь и сам поздно возвращался домой. А что ты? Ты не прислушивался к его советам, постоянно критиковал его, тебе хотелось поскорее встретиться после уроков с друзьями. Ты удивишься, но он был одним из твоих проводников.
У каждого без исключения человека на Земле есть невидимые проводники. Одного из таких проводников называют ангелом-хранителем, и он сопровождает человека на протяжении всей его земной жизни. Есть и другие проводники, которые помогают человеку иногда, при необходимости. Всем этим проводникам помогают земные люди, в основном родственники человека. Невидимые проводники, как правило, для общения используют телепатию, а проводники земные – речь, письмо, взгляды, прикосновения, музыку, телевидение и любые другие доступные средства. К сожалению, люди так сильно заняты своими проблемами, что не чувствуют и не слышат своих проводников. Но даже вступая с ними в контакт, люди чаще всего игнорируют подсказки, потому что услышанное неожиданно или даже неприятно для их ушей.
Возьмем, к примеру, твою дочь. Ее слова в твой адрес были для тебя учением, подсказкой, помощью, наставлением. Но вместо того, чтобы услышать проводника, который говорил ее устами, ты обвинял ее в наглости и дерзости, потому что она говорила нечто такое, что тебе совсем не нравилось. То же самое происходило и с твоим сыном, и с Моной. Каждый из них хотел помочь тебе, хотя ты воспринимал их слова как критику. Да и ты сам, не ведая того, например в делах, часто выступал проводником для своих близких и тоже чувствовал себя неловко в этой роли.
Помни об этом, когда вернешься на Землю. Будь уверен, что тебя всегда будут окружать проводники, в том числе и я. Я очень надеюсь, что ты не забудешь об этом.
Сказав это, МИШАЭЛЬ исчезает. Он оставляет меня продолжать наблюдения за моей прошлой жизнью. Я прекрасно знаю, что он строит планы на меня и мою будущую жизнь на Земле. Но я пока еще не готов. Впрочем, я уверен, он и сам не говорит о своих планах именно по этой причине.
Я возвращаюсь домой после неприятного инцидента с участием Марлен и моей дочери. У меня непринужденный и беззаботный вид: я до сих пор надеюсь, что Карина ничего не рассказала матери. Ненавижу дрязги и споры.
Дом меня встречает гробовой тишиной, хотя еще не поздно, всего семь часов вечера. Я обхожу каждую комнату. Никого. На кухонном столе записка от Моны: пишет, что ждала меня до шести, чтобы вместе со мной пойти на день рождения одной из ее подруг. Но раз уж я не вспомнил об этом, несмотря на то что она сто раз мне напоминала, то лучше мне туда и не ходить.
Можно подумать, что, кроме меня, никто ничего не забывает! Часто Мона, когда хочет мне сказать что-то важное, выбирает самые неподходящие моменты. Это может быть за столом, когда все дружно что-то обсуждают, или, что меня бесит больше всего, в моем кабинете, куда она может нагрянуть без предупреждения, без извинения, когда я не могу головы поднять от своих бумажных дел. Как можно при этом ожидать, что я запомню все, о чем она мне говорит? Если бы она действительно хотела, чтобы я вник и запомнил, она бы мне это написала. Неужели не понятно, что моя голова и так забита под завязку другими вопросами?
Если бы я знал, что вернусь в пустой дом, особенно в субботу вечером, я бы все организовал так, чтобы подольше побыть с Марлен. Вообще-то я рад, что забыл про день рождения. У меня нет ни малейшего желания оказаться среди малознакомых женщин и еще менее знакомых сопровождающих их мужей и выслушивать их скучнейшие истории. Тогда я решаю сходить в кино и возвращаюсь домой раньше Моны. А когда она входит в дом, я притворяюсь, что сплю. Понятно зачем: чтобы избежать ее нытья и жалоб.
Назавтра она заводит разговор о том, как сильно зла на меня, но обсуждать это отказывается: «К чему все эти разговоры? Они ничего не изменят, – объясняет она. – Каким ты был эгоистом, эгоцентриком и бессердечным, таким и останешься…» Мона на секунду останавливается, чтобы перевести дыхание, и я пользуюсь моментом, чтобы спросить, где Карина. «Уехала к подружке на выходные в Лорантиды», – отвечает она.
День тянется целую вечность. Я не решаюсь выйти из дому. Но времени не теряю: делаю звонки, отправляю факсы. У меня есть секретари, но я пользуюсь их услугами только при крайней необходимости. Почти все, что касается работы, я делаю сам.
Как Мона? У нее проблемы с пищеварением. Видимо, переела или слишком много выпила накануне. У нее часто бывают проблемы с желудком, привычное дело, и меня это не очень беспокоит. В конце дня я вдруг вспоминаю, что сегодня ни разу не видел и даже не думал о своем сыне. Я даже забыл спросить, как он, как его дела. Разве это не нормально – не волноваться о семнадцатилетнем сыне? Парень уже взрослый, что удивительного? Когда я был в его возрасте, я терпеть не мог, когда мои родители приставали ко мне с расспросами о том, где я и что делаю.
Помимо моей воли мои мысли постоянно возвращаются к Карине. Я думаю о том, как будут разворачиваться события, когда она вернется домой. В пять вечера ее все еще нет. Мона начинает волноваться и все время повторяет, что за Кариной такого еще ни разу не замечала, не бывало такого, чтобы она не предупредила об опоздании, не в ее это привычках. Карина наконец является в девять вечера. С порога извиняется, говорит, что ей очень жаль, что она не смогла предупредить о своем опоздании. Рассказывает, что вместе с подружками они были на пляже, погода была отменная, и они так увлеклись, что забыли о времени. В результате дочь опоздала на автобус, пару раз пыталась дозвониться, но линия была постоянно занята. А ведь и правда, я много времени провел на телефоне. Проходя мимо меня, Карина почти не глядит в мою сторону, но не может сдержаться, чтобы не
