Ведь редкая женщина не любила покататься за счет мужчины, желательно на его шее.
– Видел я, как ты сама только что, – фыркнул Грабовский. – Поэтому учись принимать помощь, милая.
Ласковое обращение даже кошке приятно, и я дергаться перестала. Не потому, что решила послушаться Женю, просто устала.
– По горбу этой помощью лучше бы дал, – пробурчал Костя, выпрямившись. – Нет чтобы верному человеку руку протянуть, так он чудовище с острыми коленками таскает.
Грабовский выгнул брови.
– Ты что-то сказал? – обернулся через плечо к водителю он.
И такой красноречивый взгляд бросил на мужчину, что я икнула.
– Ничего, шеф, – тут же ответил пострадавший. – Вам послышалось.
– Смотри, чтобы после моих слуховых галлюцинаций тебя не настигли зрительные.
– Понял, не дурак, – кивнул Костя. – Дверцу придержать?
– Ты видишь у меня третью руку?
– Зная, какие они длинные, я бы не удивился, что у вас в загашнике где-то третья все же припрятана, шеф, – хмыкнул он.
– Ох, договоришься, Костя, – покачал головой Грабовский. – И родственные связи не помогут.
– Так разве ж я злоупотребляю?
Бородач не выглядел испуганным, но комментарии в мою сторону больше не отпускал, ограничился лишь недовольными взглядами. Видимо, мои острые коленки оставили после себя настолько неизгладимый след на мужском самолюбии, что Косте поперек горла вставала забота о хозяйке этих коленок. Даже если эту заботу проявлял кто-то рядом.
Впрочем, меня это сейчас совершенно не заботило. Едва я попала в теплый салон, как меня стало клонить ко сну. Тело налилось тяжестью, голова звенела, и даже дрожь, которая прошивала меня от кончиков пальцев ног до макушки, не перебивала сонливого состояния.
– И куда же ты вляпалась, Василиса? – спросил Грабовский, устраиваясь на заднем сиденье рядом со мной.
– Почему сразу вляпалась? – зыркнула на него я.
– Только не говори, что у тебя просто увлечение такое – тормозить машины на загородной трассе посреди леса, – поджал губы Евгений. – А ведь ничего, как говорится, не предвещало. На вид казалась добропорядочной интересной женщиной без странных наклонностей.
– Они сейчас просто стали хитрее и лучше маскируются, шеф, – выдал Костя.
Меня обдало жаром. Я подергала ручку, но она мне не поддалась. Двери были заблокированы.
– Длинный язык еще никого до добра не доводил, Костя, – заметил Грабовский. – Не заставляй меня учить тебя жизни.
– Воспитанием нужно заниматься до трех лет, сейчас уже поздно. Старую собаку легче пристрелить, чем научить новым трюкам.
– Ты сам это сказал, – пожал плечами Евгений.
– Выпусти меня. Немедленно! – скомандовала я ему, прерывая их странный диалог.
– Не горячись, – тронул меня за плечо Грабовский. – Прости. Это была глупая шутка, я не хотел тебя обидеть. Расскажешь, что случилось?
Я опустила глаза, не зная, с чего именно начать.
– Костя, включи свет, будь добр.
– Доброта меня когда-нибудь погубит, – вздохнул водитель, но сделал так, как просили.
Грабовский взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него.
– О, – протянул он. – Какая красота.
– Спасибо, – поджала губы я. – Старалась.
– Костя, глянь-ка, что там с машиной, а мы с ее хозяйкой пока побеседуем. – Едва за водителем захлопнулась дверца, как Грабовский потребовал: – Сколько пальцев?
– Не дождешься, – фыркнула я, отводя его руку от своего лица. – Это просто ушиб. Мне повезло.
– Встретить меня? Однозначно, – процедил Женя. И пусть он не озвучивал этого вслух, но я видела, что разозлился. – А если бы кого-то другого? Сомневаюсь, что твое везение справилось бы с новыми переменными в этом сложном уравнении.
– Не сгущай.
– Не умеешь водить – не садись за руль. Где твой водитель? – сузил глаза Грабовский. – Что ты здесь делаешь? Одна.
– А разве ты не знаешь? – склонила голову набок я. Это простое движение заставило меня поморщиться. Голова отозвалась глухой болью. – Ты следил за мной?
ГЛАВА 19
Сразу Грабовский не ответил. И за эти несколько невыносимых минут его молчания я успела придумать собственную версию произошедшего. Конечно же, она работала не в его пользу.
– С чего у тебя такие выводы? – после короткой паузы поинтересовался Евгений.
– Ты слишком вовремя появился, – сказала я. – В какой-то глуши и именно тогда, когда мне потребовалась помощь. Тебе не кажется это странным?
– Мне кажется, что кто-то пересмотрел шпионских сериалов.
– Я не смотрю сериалы, – закатила глаза я.
– Тогда этот удар головой оказал пагубные последствия на твои умственные способности, – спокойно выдвинул другую версию мужчина, отчего меня опять бросило в жар.
– Оскорбления у тебя получаются гораздо лучше, чем комплименты.
– Это не оскорбление – простая констатация факта, – пожал плечами Грабовский. – Я не умею мириться с глупостью, Василиса. Не думай, что стану спускать ее тебе, пусть даже и испытываю к тебе определенные чувства.
– Пф-ф! – фыркнула я.
Подозрения никуда не делись, а вот холодность Жени вдруг задела меня за живое. С одной стороны, мне хотелось ошибиться, но с другой, признать собственную глупость было так же тяжело, как проглотить кость, застрявшую поперек горла.
– Я хоть и заинтересован в тебе, Василиса, но вынужден разочаровать: следить за твоими действиями не нанимался, – поджал губы Грабовский. – Неподалеку отсюда у меня дача. Я просто возвращался после сделки.
– Пф-ф! – отвернулась я к окну.
Казалось, сейчас я не была способна на другие звуки, кроме этого нарочитого выражения собственного скепсиса. Мне от него самой противно становилось, но почему-то вырывалось, точно я вдруг совершенно потеряла контроль над
