рабочих в городе не было…
А у меня не было мыслей на тему «что бы еще в городе разместить», я лишь знала, что в любом случае население придется уже в следующем годы увеличивать минимум до полусотни тысяч человек, причем под это население и инфраструктуру готовить, и, конечно же, жильё и соцкультбыт подтягивать. Но в СССР, слава богу, не я одна умная хожу, в энергетическом отделе КПТ родили очень интересную идею: выстроить в Богородске завод по производству небольших электрических генераторов. Котрые будут крутиться с помощью изготовленных тут же, в Богородске, моторов, переведенных на газ. Все же дед свои программы (не все, но те, которые касались Африки) с КПТ согласовывал и там решили, что раз уж корейцы будут строить в Гвинее биореакторы, то грех «дармовым» газом не воспользоваться. А газа там можно получить много, даже если в реакторы одну лишь рисовую и кукурузную солому пихать, то уже имеющийся ресурс обеспечить минимум пятьсот миллионов кубов в год. Не сразу обеспечит, но в глухих деревнях такие миниэлектростанции и народ быстрее заинтересуют в обеспечении этих реакторов сырьем, и просто жизнь сделают заметно более комфортной. И нам — то есть стране Советов — пользу принесут, все же это туда не в подарок поставляться будет.
Самым приятным было то, что даже о размере этой «пользы» парни из КПТ с товарищем Секу Туре успели договориться: в рамках «расширения сотрудничества» сейчас в Конакри раз в неделю из Москвы летал самолет и ребята туда скатались для «прояснения некоторых вопросов». Ну и прояснили, а заодно и о цене на такие генераторы договорились. И договорились вовсе не с крестьянами из дальних деревень: в стране подавляющая часть этих самых крестьян трудилась в госхозах, так что все вопросы, касающиеся даже самой занюханной деревеньки, решались в Конакри, в министерстве сельского хозяйства…
Правда в Гвинее много таких генераторов не продать, но ведь в Африке не только эта Гвинея находится. А с нашими ценами мы любых конкурентов оттуда выдавим. Правда, чтобы комплектовать электростанции, нужно будет и новый завод выстроить, и на автомоторном производство нарастить — но это, слава богу, стало уже не моей заботой: энергетический отдел КПТ все работы с радостью забрал себе. Ну а я вернулась к вопросам уже «большой энергетики», и не только энергетики советской.
В Египте вот уже пятнадцать лет без особого успеха велись попытки выстроить новую Асуанскую плотину. Без успеха потому, что своих денег на такое строительство у египтян не было, а буржуи уже несколько раз то соглашались предоставить им кредит, то отказывали в нем. А я в свое время «просто так» рассказала товарищу Патоличеву, что дарить египтянам миллиард рублей чтобы они после этого нас же с дерьмом мешали, смысле особого нет. Впрочем, и без меня желающих сделать египтянам такой подарок в правительстве не было, так что мои слова, если и повлияли на окончательное решение, то не особо и сильно. А что египтяне начнут вонять, я точно знала: после постройки этой плотины урожаи в дельте Нила там упали сразу на четверть, ведь теперь поля-то не удобрялись каждый год плодородным нильским илом.
Но Нил — это ведь не единственная река в Африке, хотя и о нем я все же не забывала. Особенно не забывала потому, что в СССР кофе поставлялся главным образом из очень дружественной Эфиопии. Да, которой правил вообще император — ну до прошлого года управлял, но в целом эфиопское население в СССР относилось довольно неплохо. В том числе и потому, что почти каждый эфиоп знал о великом эфиопском поэте Пушкине. Сейчас там началась мелкая войнушка сторонников свергнутого императора и нескольких племенных вождей с товарищем Менгисту, фактически возглавляющем страну — ну да ему можно было легко помочь в борьбе со всякими бандитами, а затем и помочь в развитии страны. И начинать я предложила со строительства большой электростанции на реке Омо. То есть я предложила там несколько электростанций выстроить, а когда с ними будет все закончено, то приступить и к постройке уже грандиозной ГЭС на Ниле.
Когда я пришла на заседание Совмина с этим предложением, Петр Миронович не смог не съязвить:
— А почему сразу на Ниле станцию не поставить?
— Потому что сейчас мы к такому проекту не готовы. Там потребуются турбогенераторы мегаватт по четыреста-пятьсот единичной мощности, а у нас даже на проектирование таких денег нет. А вот когда по очереди заработают эти маленькие станции, эфиопы нам за них начнут деньги отдавать и на вырученные средства мы такие гидроагрегаты и спроектируем.
— И зачем? Они же у нас в стране ни на каких ГЭС не потребуются.
— Они очень дорогие, а рек и в других странах очень много. И вот эти другие страны — после того, как мы им живой генератор покажем — наперегонки бросятся их у нас заказывать.
— И вы знаете, кто именно будет заказывать?
— Да. Причем заказывать их будут уже те, кто в состоянии за них заплатить.
— Но насколько я помню, вы были сильно против постройки ГЭС в Египте.
— Я и сейчас против, египтяне денег за нее никогда не отдадут. А эфиопы отдадут очень быстро. А кроме того, я уже знаю, где и у нас такие агрегаты нужно поставить. Кроме того, я не предлагаю эфиопам строить что-то за счет нашего бюджета, они в состоянии сами стройку оплатить. Просто они пока еще этого не знают, но когда я с этим Менгисту поговорю… Вы можете его пригласить посетить Советский Союз?
— Ему не до визитов вроде пока.
— А я ему помогу сделать так, что будет до визитов. Точнее, не я, а все же товарищ Мао. Петр Миронович, вы у нас в стране сейчас главный, организуйте такой визит. И чем скорее, тем лучше…
Глава 16
Помогать разным там африканцам в строительстве счастливой жизни я решила не из благотворительности и не из какого-то там человеколюбия, у меня это решение было обусловлено голым прагматизмом. Я старалась выстроить (в первую очередь в СССР) настоящую «витрину социализма», а чтобы ее выстроить, витрину нужно прежде всего вычистить от хлама и мусора. А так как в мире сейчас наиболее остро стоял вопрос о пропитании, мусор требовалось вышвырнуть в первую очередь из сельского хозяйства. Потому что сытые люди и промышленность себе выстроить спокойно смогут, а голодные о промышленности думать вообще
