общежития мигрантов. Герои были там и наверняка задаются вопросами, что пошло не так и кто виноват?
***
Стемнело быстро. Серпантин дороги, ведущей в Стоград, тонул в сумерках. Фонари, призванные осветить трассу на опасных участках, все как один не горели. Вероятно, одна из разбушевавшихся банд повредила подстанцию. За день, прошедший с осады Индустриального района силами республиканской гвардии, ситуация не только не разрешилась, она ухудшилась. Сил правопорядка не хватало чисто количественно, герои шлялись чёрте где, из всех нор повылезали злодеи разномастных уровней и амбиций, каждый из которых хотел урвать свой кусок, пока всё не закончилось. Беспорядки очагами вспыхивали в соседних с Индустриальным и Портовым районах. Власти приняли решение приостановить всякое морское движение, отчего город терпел уже не только материальные убытки, но и репутационные. Гигантские танкеры с грузами были вынуждены стоять на подходе либо возвращаться обратно.
Кончиками пальцев я задумчиво водила по приборной панели. Радио не работало с тех самых пор, как Юлиус выдал электромагнитный импульс в логове Снежного Барса. Тишину в салоне нарушало лишь шуршание шин по асфальту, скрежет тормозов на особо крутых поворотах и монотонный рокот океана. Отсюда не видно, как его волны с силой разбиваются о скалы внизу. Размеренно и неумолимо.
Только я собралась прерывать тягучее молчание пустяковым вопросом, как Ленд ошарашил меня прямолинейным предложением:
— Ты давно не была в Мелграде, крошка. Завтра ближе к обеду вылетает подходящий рейс...
— Забудь, — отрезала не дослушав.
Даже если Стоград окончательно сгорит в огне ярости Париса, жить под одной крышей с мамой я не вернусь. Она мне продохнуть не даст, едва решит, что я рассталась с обеспеченным мужчиной. Не важно по каким причинам я приехала, случилось "страшное" — её дочка не выйдет замуж!
— Док задолжал тебе отпуск, если не воспользуешься им сейчас, следующий будет ещё не скоро.
— Профсоюз не даст меня в обиду.
— Думаешь, доку есть дело до Профсоюза? — Ленд в сомнении вздёрнул левую бровь.
— А вот это как раз не важно, у него предписание суда. Потом, август не лучший месяц для поездки в Мелград — там жарко, как в печке, и сухо, как в горле наутро пьянки. Мой ответ нет, никуда я не поеду.
— Тебе не стоит больше оставаться здесь.
— Ещё как стоит! Ты на полном серьёзе думаешь, будто мне страшно? Что я трясусь от ужаса всякий раз, когда включаю "Четвёртый" канал и вижу новости о бесчинствах Народного Ангела, а молчу только из-за застенчивости? Бред какой.
— Я не хочу, чтобы ты пострадала. Треть Стограда в огне, даже герои, мать их, ничего не могут противопоставить жутику. Один раз он уже похищал тебя и сделает это снова, дай только шанс. Тебе будет лучше подальше отсюда... Подальше от нас с доком.
— К чему все эти настойчивые разговоры о моём благе? — я затаила дыхание. — Ты пытаешься от меня избавиться? Не проще будет сказать: "Ники, я устал от тебя, ты мне мешаешь"?
Ленд ругнулся в лучших традициях Чёрной Птицы. Его руки крепче вцепились в руль. Стрелка на спидометре поползла выше, пока пейзажи за окнами не слились в серую массу. А затем он резко свернул к обочине на небольшую смотровую площадку. Затормозил возле одинокого фонарного столба и выключил зажигание. Салон окончательно погрузился во тьму.
Чуть ослабив ремень безопасности, я развернулась к Лендеру. На фоне водительского окна вырисовывался его каменный профиль. Кроме Гуру, спокойно лежащего в багажнике, вокруг ни души на несколько километров. Только мы и недовольно ворчащий океан.
— Чёрт, Ники, ты действительно не понимаешь или же тупо не хочешь понимать? Здесь ты не будешь в безопасности, вот и вся причина, отлично?
Для человека, с самого начала избравшего путь злодея, он на удивление часто переживает о завтрашнем дне.
— Не отлично. Раз моё присутствие рядом такая серьёзная проблема, почему ж ты ещё сам не взял меня за шкирку и не закинул в самолёт до Мелграда?
— Да потому что я эгоист! Не могу без тебя, даже понимая, какой опасности подвергаю твою жизнь... — он тяжело выдохнул. — Крошка, ты хоть представляешь, как долго я искал совесть, чтобы предложить тебе уехать? Чертовски долго!
— Вот уж напрасно мучился.
— Ты ведь умная, включи мозги, — вновь вспылил Лендер. — Пройдёт максимум год, и ты возненавидишь меня за постоянное чувство тревоги и риск получить увечья, и будешь права, потому что иначе я не сумею и ничего другого дать не смогу. А что ещё хуже — ты возненавидишь собственную жизнь.
Прикоснулась к его плечу и сжала пальцы. Подумать только, всё это время Ленда беспокоило лишь то, что я могу пожалеть о сделанном выборе! О том, что из великого множества различных судеб остановилась на той, в которой мы вместе. Да уж... Любить кого-то не значит лучше понимать его чувства. Любить кого-то значит лучше понимать себя. И я понимала.
— Есть вещи, которые ты не можешь контролировать, которые не зависят от тебя вообще никак, да и не должны. Я не наивная институтка, я взрослая женщина без одного дня двадцати семи лет и способна сама разобраться в том, что мне нужно. Я никуда не денусь, Лендер Драйко, даже не рассчитывай. Моё место здесь, рядом с тобой. И Юлиусом, если уж на то пошло. Смирись с этим и засунуть свою совесть подальше. Ты не умеешь ею пользоваться.
— Ники...
— Любишь меня?
— Ты знаешь, что это так.
— А я люблю тебя. На этом вопрос закрыли, или попрошу Юлиуса хорошенько поджарить тебя молниями для просветления, ясно?
— Невероятно, ты...
— Ясно? — суровым тоном перебила на полуслове, иначе уже просто нельзя. Мягкостью со злодеями вообще ничего не добьёшься, они её просто не воспринимают. Могла бы и раньше сообразить, сэкономила бы кучу времени.
Ленд с полминуты смотрел на меня, обдумывая услышанное, а затем криво усмехнулся:
— Никогда не видел тебя такой решительной. — Настроение его заметно улучшилось, но следующая фраза прозвучала с пугающей серьёзностью, почти угрозой: — Хорошо подумала? Я ведь больше не предложу тебе свободы, крошка, это был последний шанс. Отныне ты моя, и моя навсегда, понимаешь?
Едва сдержала порыв возвести руки к небу и воскликнуть "Молодец, милый, быстро соображаешь!" Было бы невежливо. Я сумела выстоять против упрямства Спектра и даже ни разу не захотела ударить его рукоятью револьвера в процессе
