Читаем без скачивания Затаившийся у порога (ЛП) - Ли Эдвард

Голос Сони понизился до тишины.

- Я нашла его, Хейзел. Я нашла Серый Дом...

- Не входи! Отец Фрэнка сказал, что он вот-вот рухнет!

- Не похоже, выглядит солидно, - ещё одна пауза. - Мне пора идти, Хейзел. Если Фрэнк действительно там, я должна столкнуться с ним. А если нет... то, думаю, это значит, что он спит с какой-то девкой где-то в мотеле.

- Не ходи в дом! - Хейзел продолжала кричать. - Подожди, пока я приду!

- Нет, нет, Хейзел. Я должна войти. Меня тошнит от этого. Я перезвоню тебе через несколько минут...

- Не вешай трубку! Не вешай...

Линия разорвалась.

"Сумасшедшая! - думала она. - Всё это безумие!"

Через несколько секунд она выскочила за дверь, вернулась в машину, а затем помчалась по дороге, которая должна была привести её к подножию Пика Уиппла...

ГЛАВА ПЯТАЯ

"Что случилось?" - Соня задумалась.

Когда она очнулась, она лежала в душном оцепенении. Но... Очнулась ли она?

И после чего она очнулась?

Она лежала на холодном каменном полу. Над ней тянулся небольшой потолок, который, как и стены, был сложен из камня. Она ничего не могла вспомнить, пока...

"Дом. Серый Дом, - она не могла двигаться. Воспоминания отфильтровывались мельчайшими струйками. - Я была зла на Фрэнка, поэтому поднялась на Пик Уиппла и... и... я нашла дом, не так ли? Я разговаривала с Хейзел по мобильному, и..."

Больше ничего. Тьма.

"Вспоминай!" - приказала она себе.

Она была слишком дезориентирована. Ничто не возвращалось к ней последовательно. Дверь... которая открылась в воздух. Алая жара. Странные слова. Два глазных яблока на каменном полу. Смех, который почему-то был похож на черноту помоев. Сногсшибательный оргазм. Сосущий звук.

Её сердце забилось в груди.

Ещё через несколько минут, проведённых в полусонном состоянии, Соня смогла приподняться на локтях. Тут же она разразилась криками.

Она видела, что лежит голая, но кричала не поэтому.

Обнажённая, да, но она также легко поняла, что больше не беременна.

И тогда-то - тогда - она вспомнила всё:

Соня вешает трубку с Хейзел как раз в тот момент, когда видит, как Серый Дом появляется из поднимающихся мазков бледного тумана. Действительно, странное здание. Стены из каменных блоков, их швы потемнели от грибка и плесени; неровная шиферная крыша, увитая плющом; узкие окна в железных рамах, стёкла которых настолько потускнели от времени, что стали почти чёрными. Но...

Нет входной двери.

Она обходит дом вокруг, сначала южную стену, потом восточную, потом северную, потом...

Соня громко кричит, когда видит, что западная стена здания построена вплотную к отвесной скале. Если бы она сделала ещё один шаг...

Её рука поднимается к груди.

Она бы упала с полмили прямо вниз.

Но кто построил такое странное сооружение? И с какой стати Генри выбрал это место для работы?

Впрочем, это не имеет значения, поскольку Соня хочет только одного: найти Фрэнка.

"Мудак. Вероятно, сейчас с ним там женщина, СОВСЕМ МОЛОДАЯ женщина, возможно, первокурсница. Делает из меня олениху, пока я таскаю с собой его ребёнка..."

Она начинает проверять окна.

"Дом без двери".

Это безумие. Все окна крепко заперты...

Да!

Кроме одного.

Оно со скрипом открывается, и оттуда просачивается сбивающий с толку запах свежего мяса.

"Чёрт возьми, - думает она в отчаянии. - Могу ли я сделать это?"

Она поднимает одну ногу выше и ещё выше, оконная амбразура давит ей на промежность. Кряхтение, затем глубокий вдох, и ей удаётся протиснуться внутрь, узкая рама едва освобождает её беременный живот.

"Христос!"

Но теперь... она внутри.

Несколько свечей освещают комнату с каменными стенами. Нет причин звать Фрэнка, потому что она сразу видит, что в комнате - во всём доме - Фрэнка нет. Её ярость возрастает. Нет не просто Фрэнка, нет вообще ничего. Ни мебели, ни картин, ни ламп, ни каких-либо украшений. И, кроме того...

Никаких доказательств наличия дополнительных бумаг, документов и файлов, касающихся "исследований" Генри. На самом деле в этом месте нет ни одной книги, ни картотеки, ни папки. Ничего такого. Кроме...

Она осторожно подходит к углу. Она смотрит, наклоняясь. Сначала она думает, что это розыгрыш, какая-то китайская резиновая хэллоуинская штуковина, но лишь мгновение наблюдения показывает ей, что это вполне реально: два окровавленных глазных яблока на полу.

Соня отступает, по коже бегут мурашки.

"Чьи это... глаза?" - вопрос шепчет в глубине её сознания.

Она знает, что необходимо предпринять какие-то действия - скорее всего, бежать, - но она не может сосредоточиться на этой идее. Вместо этого она просто продолжает отступать...

Шмяк!

Стена останавливает её, затем по комнате начинает разноситься слабый гудящий звук. Она молчит, видя, как щупальца тумана начинают подниматься из швов в каменных блоках пола, но в отличие от бледного тумана снаружи, этот туман чёрный.

Очень медленно Соня оборачивается.

Она смотрит не на стену, а на дверь, и она быстро вычисляет, что дверь существует на западной стене, стене, построенной вровень с пропастью снаружи...

Это дверь в колониальном стиле: тяжёлая, с девятью панелями, овальной латунной дверной ручкой, витиевато расклешёнными петлями. Лист пожелтевшей бумаги, который, по её мнению, на самом деле должен быть пергаментом, был приколот гвоздями к центральной панели.

Соня читает пергамент вслух...

- Древние были, Древние есть, Древние будут. Не в знакомых нам пространствах, а между ними. Йог-Сотот - это врата, через которые встречаются сферы...

Ошеломлённая собственным замешательством, Соня поднимает бумагу и читает более архаичные каракули на другой стороне.

- Ветер бормочет Их голосами; земля бормочет Их сознанием; там, где сохраняется благоговение перед Их словом, и туда, где благословлены Их тотемы, они приходят. Они приходят и волнуют моря. Они сгибают леса. Они разрушают города...

Соня переводит дух и читает последнюю строчку:

- Не мёртво то, что в Вечности пребудет, со смертью Времени и Смерть умрёт.

Соня сглатывает. Слова давят на её голову; у неё ужасный привкус на языке. Она присматривается к двери и видит, что её панели покрыты глифами, которых раньше не было, глифами вроде таких:

v><<^ ~ <v ~ ^^>v^ ~ v<

"Такие как на металлической шкатулке", - понимает она.

Но пока она смотрит, ряды глифов умножаются, пока они не роятся по всему дереву, они двигаются, они открываются и закрываются, и вот когда дверная ручка начинает поворачиваться...

У Сони есть все намерения собраться и убежать, но когда она пытается...

Она едва может двигаться.

Она вскрикивает, когда смотрит вниз и видит, как щупальца чёрного тумана ползут вверх по её ногам с ощущением, будто тёплые дождевые черви, затем вверх и по животу, потом по плечам. Они держат её там. В конце концов некоторые щупальца прилипают к её сарафану. Они скатывают сарафан по её телу, потом скатывают трусики, и через секунду она уже совершенно голая, дрожит и замирает на месте. А потом?

Вжух!

Дверь распахивается, и Соня видит только небо и обширный пейзаж, простирающийся на многие мили.

Сейчас её голосовые связки парализованы. Её лёгкие пытаются издать крик, но безрезультатно. Она пытается закричать, потому что несколько фигур в мантиях и капюшонах, кажется, сочатся из разреженного воздуха сразу за дверью, и с громким хлюпающим звуком они шагают вперёд и входят в комнату.

К ней тянутся верёвочные руки: щупальца из блестящей серо-розовой плоти. Лица в капюшонах кажутся перевёрнутыми; это вообще не лица, а тряпки и коричневые, как комья экскрементов. Губы, похожие на варёные колбаски, выворачиваются в чудовищные улыбки, чтобы их облизывали языками, как куски печени. Золотая вышивка украшает бахрому тёмно-бордовых мантий, и когда мантии расходятся, Соню тошнит при виде этого. Их ноги составляют более толстые щупальца с прожилками, а между ними свисают скрученные мясные рыла вместо гениталий. Ноги, по которым они ходят, представляют собой перевёрнутые воронки из неземной плоти.