Она увидела свет в трейлере и его пикап, припаркованный у входа. Соня продолжала спать, поэтому Хейзел схватила пакет, выпрыгнула и побежала к трейлеру.
На расшатанном крыльце она остановилась, когда ветерок включил дюжину трубчатых колокольчиков. Это был прекрасный, мелодичный звук, даже в его беспорядке. Но потом, между нотами, до её слуха долетали крошечные слова...
"Хейзел, дитя моё. Я заклинаю тебя..."
Она вздрогнула, покачала головой и пошла дальше.
- Гораций! - закричала она, стуча в тонкую металлическую дверь. - Это я, Хейзел! Пожалуйста! Мне надо поговорить с тобой!
Она постучала, но ответа не было.
"Может, он спит? И просто ничего не слышит?"
Она подёргала ручку, обнаружила, что та не заперта, и вошла. Её встретили тишина и тусклый свет. Телевизор был включен с выключенным звуком: японский повар в каком-то ярком кулинарном шоу. Он провёл тесаком прямо по середине кокоса, расколов его пополам.
- Гораций? - позвала она.
От каждого шага пол трейлера скрипел. Её брови нахмурились; она вошла в его рабочую комнату...
Первым делом она заметила, что Горация здесь нет. Во-вторых, она заметила, что полка, на которой он хранил глиняные шкатулки, была пуста.
Третьим, что она заметила, был чемодан.
Он лежал открытым на рабочем столе Горация, марки Samsonite стандартного размера. Он был заполнен десятками глиняных шкатулок. Хейзел не стала их считать, но если бы она это сделала, то насчитала бы ровно тридцать три штуки.
"Таинственный заказ завершён, - поняла она. - Но ГДЕ Гораций?"
Осторожные шаги несли её по глубине трейлера. Ванная комната размером с каморку? Пустая. Кладовая и маленькая спальня? Никаких следов Горация. Осталась ещё одна дверь в конце прохода.
Подойдя ближе, она услышала звук - влажный звук, - который мгновенно напомнил ей о фелляции. Плавно, ровно, ритмично. Она замерла.
"Дерьмо! Может быть, его девушка дома в отпуске? Может быть, она сейчас там..."
Гладкий, влажный звук нарастал.
Дверь стояла чуть приоткрытой. Хейзел посмотрела в щель и посмотрела вниз.
"Ты должно быть издеваешься надо мной..."
В щели, похожей на ломтик сыра она смогла разглядеть то, что могло быть только обнажёнными бёдрами Горация. Он лежал на кровати, и у его паха действительно кто-то делал фелляцию. Но толстый пенис Горация, который всего несколько дней назад она видела во всей его красоте, был вялым, и тем не менее его продолжали сосать. Конечно, все мужчины время от времени сталкивались с эректильной дисфункцией, даже такие сексуальные произведения искусства, как Гораций. Однако не это было той странностью, которая возбудила беспокойство Хейзел. Этот "кто-то" не был девушкой Горация. На самом деле это была вовсе не девушка.
Это был мистер Пикман из антикварного магазина.
"Не может быть, чтобы Гораций был геем, - решила она. - Ни за что".
Не её дело, правда, но Хейзел полностью открыла дверь. Мистер Пикман продолжал возиться с пахом Горация, жадно посасывая очень дряблый орган. Гораций неподвижно лежал на кровати в джинсах до середины бедра. Угол двери закрывал его голову от взгляда Хейзел.
- Чем занимаетесь? - спросила Хейзел.
Мистер Пикман совершенно не обратил внимания на вопрос. Он просто продолжал это делать, постоянно покачивая головой в скошенном парике. Он присел на край кровати.
- Мистер Пикман! - завопила она. - Гораций! Что это за хрень?
Голова Пикмана замедлилась, затем остановилась. Он вопросительно посмотрел вверх и, узнав стоящую там Хейзел, ухмыльнулся.
- Вы издеваетесь надо мной, да? Вы двое любовники?
Ухмылка стала глубже. Затем Пикман сначала поправил свой парик, потом повозился со слуховым аппаратом.
- Проклятая штуковина. Стоит шесть тысяч долларов, - пробормотал он.
Хейзел не могла сдержать удивление.
- Пройди дальше по комнате, мисс, и, скорее всего, ты получишь ответы на все свои вопросы, - он усмехнулся. - Ну, во всяком случае, на один из них.
Хейзел так и сделала, повернувшись к Горацию... То, что она увидела, ударило её спиной о стену.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Причина, по которой Гораций лежал так неподвижно во время оральной службы, теперь стала ясна: он был мёртв. Его лицо было расколото, а голова была разделена точно пополам от центра макушки черепа до адамова яблока. Кровь залила подушку, на которой лежала его голова.
Возможно, довольно сумасшедшее подсознание Хейзел сформулировало точные слова для её требования:
- Почему ты сосёшь член мертвеца?
Раздосадованный Пикман встал.
- Ну, если хочешь знать, я всегда мечтал об этом, - раздался высокий скрипучий голос. - Видишь ли, я всегда любил этого человека, но, как это обычно бывает, Гораций не был склонен к тем же склонностям, что и я. Как говорится в старой поговорке? Ты можешь иметь то, чего не хочешь, но того, чего хочешь, у тебя никогда не будет.
Хейзел была подавлена.
- И что? Ты сказал ему, что хочешь отсосать его член? А потом он отвергает тебя, и ты его убиваешь?
- О, нет, нет, нет, - возмутился он. - Я знал, что Гораций никогда не согласится, но я всегда представлял, что его член великолепен. Это было провидением, что я никогда не увижу его, пока он был жив, но что в действительности плохого, теперь, когда он мёртв?
- Кто-то разрубил ему голову пополам! - крикнула Хейзел. - Если это был не ты, то кто?
- О, я признаюсь в содеянном, - он наклонился, - но я лишил Горация жизни не по той причине, которую ты, кажется, предполагаешь, - он снова поднялся, взяв двусторонний топор. - Я сделал это с ним, и не так уж плохо, если можно так сказать. Но ты должна понять, что я не хотел убивать Горация. Мне было приказано.
- Приказано кем?
- Нашим наставником.
"Наставник?"
- Его зовут Фрэнк? Фрэнк Барлоу?
Пикман сделал паузу.
- Я так и не узнал его имени, но, тем не менее, он наш наставник. Довольно любезный парень, я полагаю, хотя временами немного вспыльчивый.
Пикман указал на крест Хейзел.
- Как и твой Иисус, он может ходить по воде.
Тон Хейзел понизился.
- Он был в солнцезащитных очках?
Пикман казался удивлённым.
- Почему ты это спрашиваешь? Значит, ты знаешь о нём!
Ей приходилось отводить глаза от Горация, чтобы думать.
"Фрэнк приказал этому психу убить Горация, ПОСЛЕ того, как Гораций закончил глиняные шкатулки".
- И это ты положил все шкатулки в чемодан, да?
- Снова верно, - он фыркнул. - Но вряд ли это простые шкатулки, мисс. Я бы объяснил, но уверен, что ты никогда не поймёшь. Понимание приходит только после индоктринации.
- Шкатулка - это своего рода носитель или активатор для Сияющего Трапецоэдра, не так ли?
- Это действительно так, - сказал Пикман. - Я впечатлён.
- Гораций сказал мне, что шкатулка должна содержать кристалл, как своего рода ящик для хранения, но в примечаниях Уилмарта он упоминается как "носитель энергии". Единственное, что я могу предположить, это то, что ты кладёшь кристалл в шкатулку, потом... что-то происходит.
- Что-то невероятное, - провозгласил Пикман, но теперь его взгляд скользнул вниз, к провисшему бумажному пакету. - Мисс, если можно? Это у тебя там Сияющий Трапецоэдр?
- Ага, - сразу сказала она. - И шкатулка из золота из хижины Генри.
Пикман что-то задумал.
- Дай мне его, пожалуйста, тогда можешь идти. У меня нет указаний убивать тебя.
- Я не отдам тебе это дерьмо, - выпалила она.
Глаза Пикмана закатились; он поднял топор.
- Нужно ли напоминать тебе об орудии в моих руках? Если ты не отдашь мне кристалл, я просто возьму его после того, как сделаю с тобой то же, что сделал с Горацием.
Хейзел вытащила револьвер и направила его.
- Мой... о, мой...
- Ага, - Хейзел посмотрела на него с полным пренебрежением. - Почему ты назвал Фрэнка "наставником"?
