помочь твоему отцу, — прозвучала отточенная ложь из его уст. — Вспомни. Что именно он кричал во сне?
Элис-ар сжала нож так, что на пол упала капелька крови.
— Имя беса… Нерезиэль.
Вир почувствовал, как у него дернулся висок. Он отшатнулся, прошелся по гостиной.
— Безликий Шут, — прошипел он. — Что ж… теперь многое понятно.
Глава 40
Стефан стоял, будто его окатили ледяной водой. Его лицо выражало отвращение, смешанное с ужасом.
— Но так же нельзя, — прошептал он, глядя, как Элис-ар уверенным движением проводила острием по руке безвольного мистика. Темная кровь медленно сочилась из разреза. — Это… варварское шаманство.
Вир молча наблюдал. Нож в руках ворсайки был не оружием, а хирургическим инструментом. Ее движения, хоть и слегка сбивчивые после долгого заточения, сохраняли глубинную, отточенную уверенность.
Она собирала кровь в ладонь и наносила на медную дверь резкие, узловатые знаки. Потом брала масляную лампу, с которой рыжий снял колпак, и прижигала кровавые линии раскаленным фитилем.
Воздух наполнился запахом свернувшейся крови и нагретой меди.
— Ему все равно, — посчитал нужным ответить Вир, не отрывая взгляда от работы Элис-ар. — А нам нужно выйти отсюда. Не вижу другого способа, как заставить дурака за дверью помочь нам.
Ларс, отодвинувшийся к дальней стене, прикрыл уши ладонями.
— Только в мою башку не лезь, — пробормотал он. — У меня там и так бардак.
Элис-ар, не отвлекаясь, тихо прошипела.
— Пустое. Мало кого интересует.
— Она что, собирается влезть в мозги Нильса? — с новым приступом отвращения спросил Стефан.
Вир кивнул, его лицо оставалось каменной маской.
— Она уже проделывала такое, находясь в тюрьме. Даже будучи запечатанной первым заклятием Антиквара. Отчаялась и внушила одному шаману мысль об ересиархе, пытаясь привлечь внимание сильных мира сего.
— И что с ним стало? С ее земляком?
— Он сделал то, что от него требовалось, — голос Вира был плоским, как поверхность гроба. — И умер.
— Нильс… тоже умрет?
Вир пожал плечами.
— Этот — послушный. Идеальный кандидат в условиях, ограниченных ресурсами для подобного ритуала. Возможно, ему повезет.
— Это магия крови… противоречит всему… что нам говорили в университете.
Вир тяжело посмотрел на него.
— Считай, что твоя учеба закончилась, Стефан. Теперь начинается практика.
Тем временем Элис-ар закончила подготовку. Она подошла вплотную к двери, прижала ладони к начертанным знакам. Те вспыхнули тусклым багрянцем, будто под кожей двери вздулись вены.
По зеленой гостиной, где не было ни одной щели, кроме вытяжки — пронесся порыв горячего ветра. Ларс вовремя прикрыл ладонью фитиль, иначе пламя погасло бы. Воздух сгустился, стал таким душным, что захотелось ослабить воротник.
Тени на стенах забились в судорожной пляске, из углов донеслись настойчивые, шелестящие шорохи. Тело мистика на столе задрожало, заметно выгнулось. Голова запрокинулась силнее, чем могли позволить шейные позвонки. Рот приоткрылся в беззвучном крике.
И вдруг — скрежет замка.
Дверь распахнулась.
На пороге, застыв в нелепой позе, стоял Нильс. В его руках висели ключи. Зрачки были расширены до предела, из уголка рта ползла тонкая ниточка слюны.
Элис-ар резко дернулась назад, ее лицо побелело, как мел, носом пошла кровь. Она бы упала, но Стефан подхватил ее, с гримасой, полной сомнений. Ларс уже толкал каталку — ту самую, на которой им услужливо оставили «пайки» на ночь. Шаманку почти силой усадили на нее, укутали покрывалом.
Вир одобрительно следил за их слаженными действиями. Потом подошел к Нильсу, изображавшему статую, и без лишних церемоний ткнул его в лоб набалдашником трости.
— А? — его челюсть медленно отъехала вниз.
— Марта Траувен вызывает тебя, — произнес Вир скрипучим голосом, не терпящим возражений. — Немедленно. Иди безопасным проходом. Через часовню Святого Лазаря.
Нильс будто ожил, но его движения остались деревянными, еще более механическими. Он развернулся и, не глядя по сторонам, подошел к неприметной, обитой рогожей дверце в дальнем углу коридора.
Не говоря ни слова, скрылся за ней.
Вир вооружился фонарем, постучал тростью по полу — сигнал «клопам» — и пошел следом. Позади послышался скрип колес и яростный шепот.
— Морской дьявол с ним, — убеждал Ларс. — Ни сват, ни брат тебе.
— Мистики так не поступают, — огрызался Стефан. — Это бесчестное шаманство.
— Главное, чтобы нас не задело…
Коридор был сложен из старого клейменного кирпича, прошлого века. Своды теснились низко, с них сочилась влага. Над головой, оплетая паутиной, тянулись медные трубы, с которых опускались ржавые следы. Воздух едва уловимо пах смолой, спиртом и другими природными консервантами.
Вскоре туннель раздвоился. Нильс, не замедляя шага, уверенно свернул влево, в проход, уходящий вниз.
Вир резко схватил его за плечо.
— Куда?
— В Пепельную Крипту, — его голос звучал отрешенно. — Наверх нельзя. Молчальники.
Вир отпустил, пошел следом. По влажному винтовому пандусу, уходящему в толщу земли. Приходилось ступать аккуратно, чтобы не поскользнуться и съехать вниз, в неизвестность. Позади раздавалось натуженное пыхтение и скрип каталки.
Они вышли в просторное подземелье. Свет фонаря не доставал до стен — только выщербленные колонны выступали из тьмы, как ребра гигантского скелета. Низкий потолок будто сжимал воздух, который обжигал морозом. Но холод здесь шел не от камня — он сочился вместе с туманом из саркофагов, покрытых сетью труб и устройств, издающих мерных гул.
Вир раньше слышал об этом месте, но никогда здесь не бывал.
Это был морг лепрозория — не для умерших от лихорадки, а для тех, кого использовали не до конца. Вдоль стен стояли холодильные шкафы из оцинкованного железа, с медными ручками и вентиляционными решетками. Рядом — консервационные ванны, наполненные мутной жидкостью. В них плавали трупы целиком, части тел или отдельные фрагменты.
Скрюченные руки, с чернокнижными печатями, вырезанными еще при жизни. Головы с глазами, которые удерживали в открытом состоянии специальные скобы. Органы в прозрачных колбах: черные сердца, пронзенные иглами. Сморщенные легкие, спаянные скверной.
Здесь хранили материал для университета. Тела жертв ритуальных обрядов, со следами проникновения миазмов Зерцала. Неудачливых чернокнижников, дотянувшихся в своем алчном стремлении до чего-то нового, еще неизученного. Собственных мистиков, чья смерть казалась слишком «подозрительной».
Особняком здесь стояли каталки, со специальными защелками для рук и ног, на которых тела перемещали для исследований в другие отделения.
Вир провел фонарем над рядом чанов. Один, в дальнем углу, явно выделялся. Он был старым, покрытым паутиной трещин. Из-под него на полу растекалась лужица мутной жидкости. Казалось, он простоял здесь целую вечность.
На его боку, едва держась, висела пожелтевшая бирка:
«Объект идентифицирован. Имперский мистик, магистр второго круга, Кэрб Наэда. Найден близ устья реки Серебряный Ярвен. Причина смерти — попытка зашить смертельную рану неустановленным артефактом. Внутренние органы поражены точечными проколами.»
