брата. Потому что все вокруг кружится, а сердце в груди барабанит…
Беременна…
Моя Лиза…
Моя девочка беременна…у нас…ребенок. Будет ребенок! У нас!
Улыбаюсь совершенно по-дурацки. Глаза на мокром месте. Поднимаю их на Сая, из груди рвется новый, счастливый смешок.
Он тоже улыбается в ответ…
— Это правда? — тихо уточняю, кивает.
— Правда, Адам. Ты скоро станешь отцом…
В груди моей столько любви сейчас. Больше не болит. Не бьет. Одно тепло, которое медленно разливается по телу.
Отцом…
Я буду отцом…
Брат подходит ближе и кладет руки мне на плечи. Смотрю на него. Все еще ошарашенный…
— Адам, послушай меня, окей?
Киваю автоматически.
— Я знаю, что…ты не хочешь говорить о том, что произошло, но…надо, брат. Надо говорить.
Не понимаю. При чем здесь это?!
Сай будто мысли мои читает и снова кивает.
— Ты должен…справиться с тем, что произошло. Ты должен излечиться. Уже не ради себя, пойми. Ты больше не один. У тебя теперь есть семья…
— У меня она давно есть.
— Знаю, но чем твое молчание помогло?
Отвожу взгляд. Ничем, блядь. Все максимально плохо…
Она же никогда меня не простит…
И снова. Сай делает это снова…
— Лиза сказала, что не понимает, что тебя дерет на части, но она чувствует, что что-то дерет. Сказала, что хочет дать тебе шанс…
Резко вскидываю взгляд.
— Не может быть! Она никогда меня не простит…
— Кто так решил? Ты или она?
— А ты бы простил?
Виснет пауза. Я горько усмехаюсь и киваю пару раз.
— Вот именно. Я же изменил ей…
Вдруг улыбается.
— Что смешного?
— Подвижки, брат. Ты наконец-то назвал вещи своими именами — это шаг вперед.
— Чем он мне поможет? Я помню каково это, когда тебя предают…
— Но ты ее не предавал.
— Разве?
— Думаю, что в твоем случае — да. Но она должна понять все.
— Ты намекаешь, что я должен ей рассказать?! Ни за что!
— Она имеет право знать. Она должна знать.
— Она меня таким никогда не примет…
Отступаю.
— Нет…не могу. Я…нет…им с малышом будет лучше…
— Заткнись. Не вздумай даже продолжать!
Цыкаю, но глаза поднять не могу чисто физически. А потом звучит тихое…
— Она сказала, что хочет дать тебе шанс ради вашей семьи.
Теперь, кажется, я не смогу их опустить. Цепляюсь за брата, как за спасательный круг. И смотрю, смотрю, смотрю…
А он не врет…
— Она хочет попробовать, но с тобой настоящим, а не с твоей маской. Чтобы снять эту маску, тебе нужна помощь, Адам.
— Типа психолог? — иронично, но скорее очередная маска — в чем-то Сай прав.
Я мастер по маскам…
— Не типа. Психолог.
Усмехаюсь; еще одна маска…
Но и ее он ловко срывает.
— На что ты готов, Адам?
Снова смотрю ему в глаза. На этот раз твердо, пока он брови свои поднимает и продолжает.
— Ты говорил, что на все пойдешь ради Лизы, помнишь? Теперь там не только она. Еще и твой малыш. И что? Бросишь их?
— Я никогда ее не брошу! А ребенка своего?! Тем более!
— Так, блядь, докажи это! Хватит бегать! Тебе нужна помощь! И это нормально, ясно?! В этом нет ничего постыдного!
Молчу. В этом и правда есть резон, я знаю, но…как рассказать такое снова? Кому-то?
— Адам… — Сай кладет руку мне на плечо, снова привлекая внимание, — Так надо. Ради нее…
— Я ради нее все сделаю.
— Знаю.
— Но я…мне стремно об этом говорить, Сай, — произношу правду, от которой губы горят.
Он мягко улыбается, и снова никакой жалости! Лишь участие…
— Ты ничего постыдного не сделал, Адам. Не тебе должно быть стремно…
Очухиваюсь вдруг…
— Ты родителям не сказал?!
Пожалуйста…
— Нет. Никто не знает, кроме нас.
Это уже хорошо.
Киваю пару раз, а потом слышу последний гвоздь в крышку гроба своего сомнения…
— Она сказала, что ты — ее муж. Она тебя не бросит ни за что. Развод лишь повод заставить тебя открыться. Слышать ее, говорить…
Прикрываю глаза и усмехаюсь.
Лиса…
Знает, как меня успокоить…
— Она не готова тебя простить, брат, врать не буду. Но на что ты готов ради нее?
— На все, — отвечаю четко, — Я готов ради нее на все.
— Тогда докажи это. Вернись к ней собой, а не тем, кем тебя сделала эта старая сука! Потому что ты не такой. Ты не Кристиан. И никогда им не был.
Блядь…
— Адам — ты светлый человек. Добрый. Ты всегда переживал, если не мог помочь кому-то. Помнишь? Отхватывал, но пер за слабых. Как ты можешь сомневаться после этого?
— Я очень изменился.
— Нет. Ты до сих пор такой, просто прячешься. Эта тварь заставила тебя прятаться! Не позволяй ей. Не позволяй и дальше влиять на свою жизнь! Отнять у тебя твоего ребенка и твою женщину! Особенно когда она так ждет тебя обратно…
Глаза жжет. Твою мать…
Прикладываю к ним указательный и большой, а говорить не могу…киваю. Как мудак.
Сай обнимает.
Как в детстве, он прикладывает лоб к моему. Его голос тоже рвет — и так становится не так обидно что ли? По крайней мере, я чувствую себя меньшим неудачником, а потом еще и слышу…
— Она тебя любит. Ждет весточки. Напиши ей, окей? И еще…чтобы это не значило: в вашу последнюю встречу Лиза говорила о тебе. Она всегда говорит о тебе, брат, потому что всегда хотела, чтобы это был ты.
«Переписка»
Лиза; три месяца спустя
Я похожа на шар.
Поджав губы, шлепаю себя по бедрам и вздыхаю. Это, конечно, не так. Только в моем случае и с моей одеждой, как с платьями Веры Вонг даже лишняя пара миллиметров в талии уже фатально.
То есть перевожу. Мне нечего надеть. А выбрать надо что-то шикарное…
Снова хмурюсь и поворачиваюсь к горе тряпок, сваленных в кресло. Не то, не то, в это влезла, но тоже не то. Все не то!
Подступают слезы.
Вообще, я уже привыкла к
