встречают по одёжке. Да и дресс-код при дворе никто не отменял.
Но на мой комплимент Гастон вздрогнул, скривился и проворчал:
— Я даже в страшном сне не мог представить, во сколько всё это обойдётся. Знал бы, то сильно подумал, соглашаться на твою авантюру или нет...
Я рассмеялась и махнула на него рукой.
— Не ворчи. Всё окупится, всё вернёшь, Гастон! Лучше признайся, что тебе понравилось. Ты сейчас такой лощёный, холёный. Любо-дорого смотреть.
Он снова скривил губы и произнёс:
— Мне бы всё понравилось, будь мастерами не мужчины, а прелестные красотки в неглиже.
Ага-ага, девушек в бикини он захотел. Губозакаточной машинки ему не хватает.
— И этот запах... Мне кажется, я воняю, — проворчал он.
— О, нет. От тебя впервые хорошо пахнет. Запомни этот аромат, Гастон. Так пахнет чистота и свежесть.
- Будто от меня плохо пахло...
Я невинно захлопала ресничками.
— Что? Я нормально пахну! — гаркнул он, что даже мой цветочек вздрогнул. А я демонстративно потрогала ухо.
— Гастон, ты пах кислым пивом, потом и ещё чем-то странным...
— Шкурами, — сказал он недовольно. — Мужчина должен быть могуч, вонюч, усат и волосат!
— Ага-ага и пристань у него диван, на котором он чешет свои причиндалы, и рыгает как удав.
— Удав не рыгает.
— Просто в рифму удачно было. Но ты ведь понял, да? — хмыкнула я.
Он вдруг отогнул воротник, почесал шею, вздохнул и спросил:
— Слушай, как вы всё это терпите? Женщины постоянно с собой что-то делают. Ногти, руки, волосы, лицо... И так каждый месяц! Это же целые состояния! Из бюджета ежемесячно выделять такие огромные средства? Неужели вам одного крема и расчёски не хватает?
Я запрокинула голову и расхохоталась. Отсмеявшись, вытерла выступившую слезу и ответила хмурому Гастону:
— Никогда не говори такого ужаса своей женщине! Хотя с таким подходом от тебя все дамы разбегутся. Запомни, Гастон, никогда не предлагай ей только крем и расчёску! Не вздумай лишать свою женщину маленьких радостей по уходу за собой!
— Маленькие радости? — ехидно хохотнул он и вздёрнул брови. — Да эти радости больно бьют по кошельку!
Я расплылась в злой улыбке и ядовито протянула:
— Любоваться красивыми женщинами тебе ведь нравится? Не напрасно судят по одёжке, Гастон. Ухоженная женщина в любом мире — предпочтение мужчины!
Он сдвинул брови.
— Но... — начал он занудствовать.
Я подняла руку, заставляя Гастона замолчать, и продолжила всё с тем же
ехидством:
— Знаешь, я удивлена буду, если ты залюбуешься замарашкой в лохмотьях. Когда у неё кожа неровного тона, вся в странных пятнах, а под опухшими и красными глазами круги. Волосы у неё жирные с секущимися кончиками и сбиты в колтуны. Зубы в кариесе. Дыхание зловонное. Фе-е-э... Губы потрескавшиеся. Нос в чёрных комедонах и весь в соплях. Одежда такая старая и грязная, что бродяга всплакнёт. Руки грубые, ногти чёрные. Про эпиляцию промолчу. И ходит она, сгорбившись от жизни своей тяжёлой... Красота нереальная! Зато такая точно обрадуется одному лишь жалкому дешёвому кремику и расчёске с одним зубцом, потому что остальные сломались, когда она пыталась расчесать свои колтуны. Вот он портрет твоей идеальной женщины, что экономит на уходе за собой.
Гастон отвернулся к окну и долго молчал. Но потом проговорил неуверенно:
— Ты слишком преувеличила. Я не встречал таких страшилищ.
Я снова рассмеялась и покачала головой.
— Ты неисправим. Неужели ты никогда не думал, сколько денег мы женщины тратим, чтобы вы, мужчины, сворачивали головы нам вслед, втягивали носом наш аромат? Ох, парфюмерия — отдельная песня, Гастон. Там статья расходов такая, что тебе сразу нужно выпить литров пять валерьянки.
— Аврора... — начал он негодующе.
Я снова не дала ему сказать.
— В женщине должно быть всё шикарно, до кончиков пальцев.
Начала перечислять и загибать пальчики:
— Шикарные туфли, шикарное платье, перчатки, украшения. Идеальные волосы, сияющая кожа, зубы как жемчуга... Могу продолжать бесконечно. Но главное, нас эти радости окрыляют... И как результат, взлёт бархатных ресниц пленит любого мужчину.
Склонилась к нему и добила:
— Хочешь рядом с собой шикарную женщину, не будь жадиной. И вообще, когда ты вокруг меня хвост свой распускал, говорил, что баснословно богат, купишь для меня чуть ли не весь мир, да и титулом скоро обзаведёшься. А на деле что? Да ты жадина, Гастон!
— Я не жадина! — тут же рассердился он и сжал руки в могучие кулаки. — Я просто не понимаю, зачем столько тратить каждый месяц? Можно... раз в год?
Напоровшись на мой суровый взгляд, чуть стушевался и произнёс:
— Или два раза в год.
Я демонстративно закатила глаза и безнадёжным тоном пропела:
— Что ж, леди Бэлл тебе точно не по карману. Судя по той информации, что я раздобыла, сия дама любит роскошную жизнь. И ни в чём себе не отказывает. Но это в том случае, если она поселится в твоём сердце, и ты захочешь её в своей жизни... Тогда тебе точно придётся расчехлять все мешки с золотом, все заначки и пахать в три раза больше.
— В моём сердце только золоту есть место, — самодовольно ответил Гастон.
Я пожала плечами.
— Тогда и говорить не о чем.
И в повозке воцарилась тишина. Мы думали каждый о своём. Без приключений доехали до дворца. Дворец, дворец, тебе придёт конец?
Глава 28.
АВРОРА
Дворец меня впечатлил. Я видела его на открытках и восхищалась его красотой, но вживую он был ещё прекрасней. Ажурное громадное здание. Вокруг много сочной зелени, за которой ухаживают садовники-виртуозы. Журчала вода в фонтанах. Их украшали изящные скульптуры, вода сверкала в лучах солнца и казалась волшебной. Беседки, арки, увитые цветами неземной красоты. Всё благоухало. Всё радовало глаз. Так, немного о дворце...
Хоть его размеры впечатляли, он не выглядел громоздким. Наоборот, королевский дворец казался воздушным и изящным. Он был сделан из красивейшего розового кварца, украшенного золотыми и серебряными деталями.
Не найдётся у меня нужных слов, чтобы описать увиденную красоту. Представьте огромное здание, которое в лучах солнца сияет. Оно будто целиком и полностью был пропитано солнцем, магией и самой красотою. Тот, кто создал этот шедевр архитектуры, явно любил жизнь и понимал толк в красоте. Этот дворец создал настоящий гений. Одним словом, дворец произвёл на меня неизгладимое впечатление. И ведь я увидела его только снаружи. Каков
