22
Она подошла к нему.
– Привет, Джонни, – нарочито спокойно произнесла Рейчел.
С переливающимися под ярким солнцем черными волосами, с казавшимися ослепительно голубыми на фоне бронзовой кожи глазами, он действительно выглядел достаточно красивым, чтобы поразить воображение не одной школьницы. К счастью, сама Рейчел уже вышла из подросткового возраста. Ни один мускул на лице не дрогнул, хотя колени слегка дрожали.
– Разве ты не должен быть на работе?
– Я взял полдня отгула. Зайглер с радостью избавился от меня. – Ее холодность насторожила Джонни, и он, прищурившись, в упор посмотрел на женщину.
Рейчел растерялась под его дерзким взглядом. Невероятно, но она чувствовала себя девчонкой – глупой и несмышленой, совсем как Элисон, Гретта и Молли, которые сейчас стояли, обступив желтую «субару», – судя по всему, новую машину Элисон. Девочки оживленно перешептывались, наблюдая за своей учительницей, оказавшейся в компании такого отпетого типа. Как ни странно, именно Джонни производил сейчас впечатление зрелого, уверенного в себе человека, полностью контролирующего ситуацию. Рейчел вдруг поняла, что сексуальная близость совершенно изменила характер их отношений.
– Не подходите теперь к телефону? – непринужденно спросил он, хотя в его взгляде угадывалась напряженность.
– Что? – Рейчел изумленно вскинула брови.
– Я звонил вам раз шесть с тех пор, как, проснувшись, обнаружил, что вас как ветром сдуло. Даже в десять вечера вас не оказалось дома, хотя верится в это с трудом.
– Я не знала, что ты звонил. – Рейчел не лгала.
– Рад слышать. – Выражение его лица несколько смягчилось. – Судя по всему, ваша мать не в восторге от меня.
– Ты разговаривал с мамой?
– Ну, можно и так сказать. Наши беседы сводились к следующему. Я спрашивал: «Это Джонни Харрис. Могу я поговорить с Рейчел?» – а она ледяным тоном отвечала: «Ее нет дома», – и тут же вешала трубку. Я подумал, что, может, вы попросили ее об этом.
– Нет.
– Выходит, я ошибался, думая, что вы избегаете меня?
Рейчел заглянула в его прожигающие насквозь голубые глаза и, поколебавшись, вздохнула:
– Ну, может быть, отчасти.
– Я так и подумал. – Джонни кивнул и, сложив на груди руки, выжидательно уставился на нее. – Единственный вопрос: почему? Потому что тогда ночью я выглядел полнейшим идиотом, или же причина в том, что мы занимались любовью?
Его прямой бесхитростный вопрос в сочетании с пытливым взглядом, проникавшим в самое сердце, поверг Рейчел в смущение, и она зарделась. И все-таки догадалась, что внешне хладнокровный Джонни глубоко переживает момент своей слабости, когда он изливал ей душу. И Рейчел не могла допустить, чтобы он страдал из-за своего мнимого унижения.
– Ты вовсе не выглядел идиотом, – твердо сказала она.
– А-а. – Лицо Джонни озарила чувственная улыбка, от которой у Рейчел перехватило дыхание, потом он подошел ближе и, прежде чем она успела сообразить, в чем дело, взял у нее из рук книги и тетрадки.
– Что ты делаешь?
Он сложил ее имущество в багажник мотоцикла и крепко перетянул толстыми разноцветными ремнями.
– Садись. – Он обернулся и протянул ей сверкающий серебристый шлем.
– Что? Нет! – Рейчел машинально приняла из его рук шлем и, опешив, лишь ошарашенно переводила взгляд с него на мотоцикл и обратно.
– Садись, Рейчел. Иначе придется заканчивать наш интересный разговор прямо здесь, на глазах у твоих веселых учениц.
– Да неужели ты думаешь, что я помчусь с тобой на этой… штуке?
– Эта штука называется мотоциклом. Ты что, никогда не ездила на нем?
– Конечно, нет!
Он сокрушенно покачал головой, глядя на нее, и потянулся к своему шлему, висевшему на ручке мотоцикла.
– Бедный забитый учитель. Ну ладно, прокатись хотя бы в порядке самообразования. Залезай.
– Я сказала «нет», значит «нет». В конце концов, я в юбке.
– Я заметил, что ты в юбке, притом в очень красивой. Хотя, надо сказать, тебе не мешало бы носить юбки чуть покороче. У тебя убийственные ноги. – Пока говорил, Джонни натягивал свой шлем.
– Джонни…
– Мисс Грант, с вами все в порядке? Может, вам нужна помощь? – раздался крик Элисон. Три подружки все еще стояли возле желтой «субару», с интересом наблюдая за происходящим и живо комментируя его.
– Все нормально, Элисон. Вы можете ехать, девочки. Мистер Харрис – мой бывший ученик, – отозвалась Рейчел. Ее заверения, впрочем, прозвучали неубедительно на фоне лукавой улыбки, которую Джонни адресовал троице.
– Они думают, что я пытаюсь похитить тебя.
– А разве нет? – съязвила Рейчел.
Джонни сделал удивленное лицо, потом ухмыльнулся:
– Может быть. Так ты сядешь наконец Рейчел? Подумай, что будет с моим имиджем, если ты при всех начнешь скандалить со мной.
– Я никуда не поеду на этом мотоцикле. Если бы даже хотела и была соответствующе одета, все равно я бы не посмела взгромоздиться с тобой на это чудовище прямо у школьных ворот и с ревом умчаться на глазах у своих учеников. Педсовет мне этого не простит… не говоря уже о мистере Джеймсе.
– Он все еще директор?
– Да.
– Что ж, негодяи живут дольше. Рейчел…
Она вздохнула:
– Хорошо. Я согласна с тем, что нам нужно поговорить. Но на мотоцикл я не сяду. Вон стоит моя машина. Я еду на ней или не еду вообще.
Джонни посмотрел на нее, пожал плечами и снял шлем.
– Что ж, колеса – так колеса.
Рейчел хитро улыбнулась:
– Для одного из лучших моих учеников у тебя просто ужасная грамматика.
– Грамматика никогда не была моим коньком, если ты помнишь. Я был силен в других вещах.
Рейчел почувствовала, как заливается краской стыда от тайного намека, сквозившего в его словах. К счастью, Джонни уже отвернулся, чтобы отвязать пожитки Рейчел, так что ее смущение осталось незамеченным.
– Ты еще пишешь стихи? – бросил он через плечо, копаясь в багажнике.
Рейчел застыла, уставившись на его обтянутую кожаной курткой спину. Она уже забыла, что когда-то была так откровенна со своим воспитанником.
– Странно, что ты это помнишь, – медленно произнесла женщина.
Он наконец отвязал ее книги и обернулся.
