23
– И что же я знаю? – В его вопросе, хотя и заданном с оттенком иронии, угадывалось волнение. Они находились так близко друг от друга, едва не соприкасались носами, и позы их могли бы показаться нелепыми, если бы не многозначительность происходящего.
– Что я без ума от тебя. – Ее признание прозвучало почти шепотом. Руль больно упирался ей в спину, но Рейчел даже не замечала этого. Как не чувствовала и впившейся в бедро коробки передач. Вся она словно растворилась во взгляде Джонни.
– Несмотря ни на что? – Ответ был ему явно небезразличен.
– Да.
Его руки сомкнулись на ее талии. Рейчел оказалась у него на коленях, прижатая спиной к дверце. Свои ладони она положила ему на плечи.
– Я тоже без ума от вас, учитель, – тихо произнес он и поцеловал ее.
Рот его был очень теплым и благоухал ментолом. Подбородок, касавшийся ее щеки, оказался на удивление мягким, и Рейчел смутно осознала, что Джонни недавно брился. От него пахло мылом, ментолом и мужчиной.
Сердце ее учащенно билось, когда она, закрыв глаза, возвращала ему поцелуй – столь же чувственный, как и его. Ее пальцы отыскали резинку, стягивавшую его волосы в хвост, и она высвободила их, так что теперь могла перебирать шелковистые черные кудри.
– Ну, – запротестовал Джонни, слегка отстраняясь.
– Тебе нужно подстричься, – как бы между прочим заметила она и, закрывая глаза, вновь потянулась к его губам.
– В самом деле? А тебе надо отпустить волосы подлиннее. Мне нравится, когда у моих женщин длинные волосы. – Он продолжал целовать ее.
– Ты серьезно? – Эти слова слегка разозлили Рейчел, но не настолько, чтобы она отказалась от его ласк. – Не хочешь ли ты сказать, что отныне я могу считать себя одной из твоих женщин?
– Нет, – ответил он чуть сдавленно, поскольку язык его в это время блуждал по раковинке ее уха.
– Нет? – Говорить становилось все труднее. Она начинала ощущать приятную слабость, и тело ее испытывало ритмичные приливы желания.
– Ты можешь считать себя моей женщиной. Единственной. Если хочешь, конечно. – Он обозначил поцелуями изгиб ее шеи, чуть покусывая нежную кожу.
Рейчел наклонила голову и приподняла подбородок, чтобы сполна насладиться ласками.
– Джонни… – В сознании сразу возникли все причины, по которым она не могла стать его женщиной. Разница в возрасте, происхождении и жизненном статусе, ее семья и уважаемая профессия. Но так же быстро, как и полыхнули, все сомнения растворились в мысли о родстве их душ и в томном чувственном поцелуе, которым он приник к ее губам.
– Да, – словно во сне пробормотала Рейчел.
– Что да? – Он отогнул ворот ее свитера и губами вычертил линию выреза.
Рейчел поджала пальцы ног и почувствовала, как соскочила одна туфелька.
– Что бы ты ни попросил. – Сознание ее затуманилось.
– Мм. Тогда давай переберемся назад, хорошо? Здесь довольно тесно.
Прежде чем она смогла осмыслить предложение Джонни, он каким-то образом открыл дверцу и выбрался из машины, по-прежнему не выпуская ее. Рейчел прижалась к нему, крепко обхватив руками за шею. Она вдруг почувствовала себя по-женски беспомощной и хрупкой в его сильных мужских руках. Устыдившись таких старомодных эмоций, она не смела смотреть ему в глаза, предпочитая любоваться его черными волосами, рассыпанными по широким плечам, загорелым красивым лицом и мощным торсом, символизировавшим недюжинную силу.
– Бьюсь об заклад, что ты и ста фунтов не весишь, – вдруг произнес Джонни и слегка встряхнул ее, словно желая убедиться в правильности своего вывода.
– Сто семь.
– Тебе нужно больше есть. – Он захлопнул ногой переднюю дверцу, наклонившись, открыл заднюю, и, не выпуская ее из объятий, каким-то образом протиснулся на сиденье.
– Тогда я буду толстой и перестану тебе нравиться.
Джонни шутливо дернул ее за нос и усадил поудобнее на своих коленях. Она склонила голову к нему на плечо, а он придерживал ее за талию. Рейчел покосилась на Джонни и встретила его взгляд – горячий и ясный, как августовское небо у них над головой.
– Ты так ничего и не поняла? Ты мне нравишься всякой, лишь бы ты была моей. И к тому же мне кажется, что толстушкой ты была бы просто очаровательной. Эдакая пышка!
– Как мило. – Представив себя в новом образе, она тихонько рассмеялась, млея от ощущения, которое рождало одно лишь прикосновение его рук. Она чувствовала себя уютно в объятиях Джонни – ей было тепло и радостно. Конечно, все это могло показаться величайшей глупостью, подумала Рейчел, но что толку было в ее жизни, подчиненней логике и здравому смыслу? Разве она познала счастье?
Хотя на заднем сиденье было и просторнее, но для такого гиганта, как Джонни, и этого места не хватало. Проблему он решил довольно просто: открыл дверцу и высунул ноги наружу.
Джонни убрал руки с ее талии, и они скользнули под свитер, отыскивая груди. Ее тело отозвалось сладкой дрожью, но разум – вернее, то, что от него осталось, – все еще был начеку.
Рейчел, задыхаясь от волнения, прошептала:
– Джонни, мне кажется, мы зря это затеваем. Средь бела дня. Нас могут увидеть.
Ее возражения были сметены бурным потоком его ласк. Он целовал ее брови, глаза, скулы, а руки не отпускали груди, продолжая сладостную пытку. Ощущение его теплых сильных рук, лежавших на тончайшем кружеве ее лифчика, наполняло Рейчел восторгом, электризуя нервные окончания. Растворяясь в этом наваждении, она чувствовала, как покидают ее остатки здравого смысла.
– У тебя самые сексуальные грудки, – прошептал он ей на ухо.
Его большой палец поглаживал стыдливый сосок, и, когда тот напрягся от возбуждения, Рейчел застонала. У нее перехватило дыхание. Никогда еще прикосновение мужских рук не вызывало в ней подобного чувства.
– Они… не очень большие… – Прошептав вымученное признание, Рейчел стыдливо уткнулась в ложбинку между его плечом и шеей и еще крепче прижалась к Джонни, чувствуя, как поднимается в ней жаркой волной желание.
– То, что нужно. Во всяком случае, для меня. Ты разве не знаешь, что лучшие подарки упакованы в крохотные коробочки? – Он поцеловал ее в щеку, в то время как его пальцы расстегивали лифчик.
