долгое время её отсутствия.
Девушка доходит до знакомых ворот и медленно переходит границу, всё также осматривая и вспоминая место. На кладбище не было никого, только она и много невидимых душ, которые наверняка летают вокруг неё. От этой мысли она слегка поёжилась, но продолжила идти к могиле отца.
Его могилу она нашла сразу, хотя раньше, когда они с мамой навещали папу, Элис всегда путала его могилу с могилой какой-то женщины и всегда спрашивала у мамы, почему на место папы теперь какая-то женщина. Элис садится на мягкую траву, не отрывая взгляда от чёрно-белого изображения на памятнике. Ниже изображения было подписано «Джон Рутиер» и его дата рождения и смерти, а ещё ниже «Был самым добрым отцом и мужем».
Лицо мужчины на памятнике отдавало теплом, в его глазах впрямь и виднелись эти счастливые искры, а его улыбка всегда была доброй. Джон никогда не был злым, а если был, то очень редко. Он никогда не срывался на Карен и Элис, конечно, один раз, но потом он долго извинялся перед девочками за случившееся, когда те его простили много раз. Элис разом нахлынули воспоминания из детства вместе с папой, перечислить их было невозможно.
Девушка вздыхает и кладёт у памятника две веточки красивых и ароматных красных роз. В кой момент она чувствовала свою вину перед ним, что не навещала его.
– Папа, с днём рождения, – её слова смешиваются с гулом ветра, но она не придала этому значения, ведь знает, что папа всегда её слушает. Вздох, и она продолжает. – Прости, что я долго не навещала тебя. У меня сейчас всё сложно: подача документов, поступление… Ну, ты всё знаешь.
Мысленно она представила, как он ответил ей, тем самым родным тоном:
– Не раскаивайся, дочка, я прекрасно понимаю тебя. Ты у меня большая молодец.
Элис отводит глаза в сторону, прогоняя слёзы, но оно сами потекли по щекам.
– У мамы недавно была остановка сердца. Я за неё волновалась, не спала целыми днями напролёт, не ела нормально, только и думала о ней, проснётся ли она, – жалуется Элис. – А она даже… даже не спросила, как я себя чувствовала в то время, когда осталась одна, совсем одна… Всё, чем она поинтересовалась у меня, как у меня учёба и всё! – последнее слово она выделяет душераздирающим криком. Она зарывается носом в колени и начинает больно выть от моральной боли. – Мне так не хватает тебя, папа. Без тебя – всё не так!
Но в ответ лишь был тихий ветерок, который заставлял траву слегка шелестеть в загробной тишине. Деревья разговаривали своими зелёными яркими листьями, а птички пели красивые мелодии. Жаль, что не на человеческом. Элис наслаждалась этими природными звуками, чувствовалось в этом что-то душевное и волшебное. Она поднимает лицо с колен и осматривается по сторонам. До сих пор никого нет.
– Знаешь, пап, у меня появились сомнения в профессии, – честно отвечает девушка и подгибает под себя ноги. – Я то ли хочу быть хирургом, то ли полицейским, каким-нибудь, детективом, не знаю, что-то в этом роде. Проблема в том, как сказать маме об этом? Она же не одобрит мой внезапный выбор, да и я сама не знаю, чего хочу.
Элис вновь проходится мокрыми глазами по изображению на памятнике. Ни один мускул не вздрогнул у мужчины, что и следовало ожидать.
– Да-а. Ты, наверное, в шоке, – усмехается Элис. – И я в шоке.
Тут она вспоминает, что ещё не проверяла заявку на поступление в государственный институт и сразу достаёт телефон из кармана.
– Давай сделаем так: если меня не примут, я остановлюсь на хирурге, а если наоборот, то… стану детективом? – девушка хмурит брови и смеётся своим же словам. – Представь себе, детектив Элис Рутиер!
В поисковике браузера она печатает ключевые слова и нажимает на первую ссылку, куда её переносит на новую страницу. На сайте вставлена фотография государственного института, немного об его истории создания. Элис перечитывала эти предложения много раз, поэтому она пропускает их и сразу нажимает на «подача документов». Внутри началось волнение, руки стали трястись.
– Один клик и мы узнаем мою судьбу. Ты готов, папа? – она смотрит на изображение, где Джон продолжал тепло улыбаться. Элис сочла за «да» и наконец, переходит на свою заявку.
Девушка закрывает глаза и, готовясь к чему-то или худшему, или лучшему, распахивает их и со страхом заглядывает в экран телефона.
«Уважаемая Элис!
Комитет одобрил ваше заявление о приёме в Нью-Йоркскую академию полиции «NYPD» в 2021-2022 учебном году, который начинается 1 сентября 2021 г.»
– О боже мой! Я поступила! Я поступила, папа! – Элис вскрикивает и показывает экран телефона изображённому мужчине, на месте подпрыгивая от радости, чуть ли не взлетая на небо. – Я не думала что поступлю! Как же я счастлива! А-а-а!
Всего лишь какие-то слова о зачислении могут осчастливить человека за полсекунды. Теперь Элис понимала, каково это. Она не хотела, чтобы этот день не заканчивался, а хотелось продолжить разговаривать с папой обо всём на свете и радоваться вместе с ним о поступлении.
– Не знаю как ты, но я рада, – стеснительным тоном воркует Элис, когда успокаивает свой внутренний гул. – Неожиданно, – добавляет уже без эмоций.
Сейчас она задумалась, а правильно ли она поступила? Что же скажет мама об этом? Папа действительно рад за дочку, или на стороне мамы? Все учебные года она упорно заучивала термины по биологии и протекающие реакции по химии, а потом резко поменять своё положение. Элис кусает свои губы и громко вздыхает.
– Я это сделала не для того, чтобы не идти на хирурга. Нет, ты был блестящим хирургом, и я тоже мечтала о таком будущем, – девушка опускает голову вниз.
Она стеснялась заглянуть в те самые добрые глаза папы, вдруг они стали злыми? А те самые искры исчезали и появились чёртики. А эта добрая улыбка преобразилась в недовольную ухмылку. Но Элис решилась гордо поднять голову и оправдаться:
– Я хочу поймать того, кто тебя убил, папа, – в её глазах появилась злость, жестокость за содеянное, а слова были произнесены не её обычным тоном. – Ты меня слышишь? Я найду этого сукина сына.
Глава 21. Не быть тебе полицейским, Элис.
Элис возвращалась домой на автобусе. В салоне никого не было, кроме неё и водителя автобуса. В этом Элис находила спокойствие, что никого нет рядом и можно расслабиться, но и при этом чувствовала тревогу, что водитель автобуса заедет в первый лес и привяжет её там к дереву в самой глубине леса,
