Привожу выдержку из речи, произнесенной автором этих строк на заключительном заседании Государственной думы, преобразованной в Верховный Совет Эстонской ССР.
«Эти пять законов[31] настолько всеобъемлющи, что их претворение в жизнь, их конкретизация в порядке обычного законодательства потребует еще немало труда на протяжении многих лет, труда напряженного, охватывающего всю нашу общественную жизнь — политическую, экономическую и культурную.
В рамках этих пяти законов мы завершили ликвидацию политической власти буржуазии, с образованием Эстонской Советской Социалистической Республики мы навсегда обеспечиваем рабочему классу и всему трудовому народу свободу самому решать свою судьбу; мы лишили эксплуататоров возможности когда-либо вновь прийти к власти, создали политические предпосылки для свободного развития к социализму.
В рамках этих пяти законов мы обеспечили трудовому народу Эстонии мир и свободное социалистическое строительство тем, что вступили в великий братский союз трудовых народов в качестве его равноправного члена. Этим решением исторического значения мы навсегда сбросили с себя зависимость от капиталистических держав, создали незыблемую основу для строительства социализма.
В рамках этих пяти законов мы осуществляем коренное улучшение жизни трудящихся деревни, осуществляем такое положение, чтобы земля действительно находилась в руках тех, кто ее обрабатывает… Отныне земля больше не является предметом спекуляции, средством всяческих махинаций, она становится неисчерпаемой сокровищницей, из которой подлинный труженик получает богатую награду за свой труд… С переходом к социализму перед трудящимися села также открываются широкие возможности для применения всех своих творческих сил. Законом о земле мы создали… единый фронт великой армии труда против всех эксплуататоров, и это является залогом того, что мы быстро преодолеем стоящие перед нами трудности.
В рамках этих пяти законов мы завершаем завоевание экономических командных высот буржуазии путем национализации крупной промышленности и банков. Тем самым мы возвращаем трудовому народу его средства производства, а это позволяет использовать их на новых основаниях, в условиях новых социальных отношений, социалистических производственных отношений. Положительный эффект этих условий в других союзных республиках показывает, какие грандиозные достижения дает освобожденный труд… Перед нами, перед трудовым народом Эстонии, стоит трудная, но благородная задача: научиться работать по-большевистски, работать так, чтобы мы могли не только идти в ногу с другими советскими народами, но и наверстать то, в чем мы отстали. Мы хотим выйти и выйдем на достойное место в семье советских народов».
Как явствует из документов, принятых тридцать лет назад на заседании Государственной думы, коммунисты ясно понимали историческое значение революционных событий 1940 года, правильно оценивали значение пяти деклараций и постановлений в коренном преобразовании общественно-экономического строя Эстонии.
Итак, дело, за которое боролась партия, восторжествовало. Это было счастье для эстонского народа. Это было и моим счастьем. Мне было 37 лет, из них около пятнадцати лет я провел в тюрьме, все время твердо веря в неизбежность победы трудового народа, в торжество дела Коммунистической партии…
Хотелось бы сделать короткое отступление. На волне июньских событий выплыл Карл Сяре. Он прибыл в Эстонию в середине 1939 года, выдавая себя за уполномоченного Коминтерна и представителя Заграничного бюро Центрального Комитета Коммунистической партии Эстонии. Сяре считал новый курс партии ошибочным, а силы пролетариата недостаточными для свержения фашизма. Лозунгу борьбы за диктатуру пролетариата он противопоставлял лозунг «демократии». С партийным центром, избранным весной 1938 года политзаключенными, у Сяре вышел конфликт в связи с принятым нелегальной конференцией КПЭ, состоявшейся в Таллине в ночь на 1 апреля 1940 года, курсом на свержение фашистского режима и установление диктатуры пролетариата. Бывшие политзаключенные относились к нему настороженно, поскольку уже тогда ходили слухи, что Сяре добивался приема у президента Пятса и, будучи принятым, вел с ним продолжительную беседу, в ходе которой дал обещание в какой-то мере сотрудничать с ним. Естественно, что уже сам визит к Пятсу, без ведома партийной организации, вызывал, мягко говоря, недоумение, посеяв недоверие к Сяре. Вскоре он был выслан из Таллина в Кярдла на острове Хийумаа, откуда с разрешения президента переехал на юг Эстонии.
Здание 8-летней школы в колхозе «Эстония». Пляж в Пирита — излюбленное место отдыха таллинцев. Праздники песни в Таллине собирают многие тысячи слушателей. Певческое поле. Торжественное шествие Государственного академического хора ЭССР — участника певческого юбилейного праздника в Тарту. Слева его художественный руководитель и главный дирижер народный артист СССР Г. Г. Эрнесакс. Здание Центрального Комитета Коммунистической партии Эстонии. А. Т. Веймер. 1971 год.
Во время спора с Сяре о линии партии в назревавших событиях Хендрик Аллик, возглавлявший тогда подпольный партийный центр, сказал ему: мол, это еще вопрос, кого ты вообще представляешь и что ты за человек. Этого было достаточно, чтобы у Сяре возникло предубеждение относительно всех бывших политзаключенных, и он по возможности изолировался от нас.
Вследствие плохой связи в то время невозможно было проконсультироваться с Коминтерном, авторитетом которого прикрывался Сяре. Но в дальнейшем это все же было сделано. Когда делегация молодой Эстонской ССР в августе 1940 года поехала в Советский Союз с ходатайством о принятии Эстонской ССР в его состав, Пауль Кээрдо, как он сам об этом рассказывал, взял с собой материалы, характеризовавшие существо нового курса КП Эстонии. В Коминтерне этот курс был признан политически совершенно правильным. При этом было замечено, что он свидетельствует о широком политическом кругозоре и высоком теоретическом уровне руководителей КПЭ.
Небольшой эпизод, который характеризует Карла Сяре. Когда я на следующий день после переворота случайно встретил его в Рабочем доме и сообщил о том, как происходил захват радиостанции, к моему удивлению, он недовольно перебил меня словами:
— О каком захвате вы говорите, никакого захвата не было, все происходило в рамках законности! — И отошел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
