улетит насовсем, но орел бросился на скалу и быстро вернулся в лодку, держа в клюве страшную змею, которую и принялся есть над головой сидевшего всегда на носу Батиста. И нельзя сказать, чтобы тот остался равнодушен к такому опасному соседству...
На ночь мы всегда старались пристать к песчаной косе или берегу, чтобы меньше мучиться от москитов, которые держатся ближе к траве.
Однажды на рассвете громкий крик Батиста заставил нас вскочить на ноги.
— Господин Китлин, тут калеб (так охотники называют серого медведя)!
Я увидел огромного гризли, а чуть поодаль сидела и медведица с двумя детьми. Индейцы уверяют, что серый медведь никогда не нападет на лежачего, и видно, эта милая семейка лишь дожидалась нашего пробуждения, чтобы нас слопать.
Переглянувшись, мы бросились к лодке, в которой медведи, пока мы спали, похозяйничали вовсю: мясо и языки были съедены, мой ящик с красками изломан, одежда разорвана и разбросана. Наскоро мы покидали все в лодку и поплыли, послав на прощание пулю старому гризли. На его бешеный рев выбежала самка. Батист выстрелил и в нее. Медведи скрылись в высокой траве, и как я ни уговаривал моих спутников отправиться за ними вдогонку, они не согласились, считая безумием отыскивать раненых гризли в зарослях, и потому мы предоставили их воле судьбы и поплыли дальше.
IX
Вскоре после приключения с гризли мы доплыли до деревни племени мэнданов, верстах в четырехстах ниже впадения в Миссури Каменножелтой реки, где была расположена та меховая контора, откуда мы начали свое путешествие в лодке.
Племя было не воинственным, жило в деревне, защищенной с одной стороны берегом реки, с другой — крепким частоколом бревен. Отличительная черта этих индейцев — цвет глаз и волос. Вместо черных волос и карих глаз, которыми природа наделила все индейские племена, у мэнданов волосы серебристого цвета, причем с детства и до старости, а глаза голубые.
Племя это называет себя народом фазанов; оно очень приветливо. Воюет только в крепости, когда на него нападают сиу или вороны. Численность племени доходит до двух тысяч человек.
Я познакомился с двумя их вождями: один гражданский — Волк, другой военный — Маг-то-тог-наг (Четыре Медведя). Второй просто очаровал меня своей храбростью, изяществом и вежливостью. Я нарисовал тому и другому их портреты во весь рост, чем оба были очень довольны.
В благодарность за это Маг-то-тог-наг подарил мне одежду с изображением четырнадцати битв, в которых он участвовал. Он сам объяснил мне каждый рисунок, а стоящие кругом воины подтверждали сказанное им. Все подвиги его передать трудно, и я ограничусь только двумя. На смирных мэнданов напало соседнее воинственное племя рикорри и вероломно, ночью, зверски перебило женщин, детей и юношей. В числе погибших был брат Маг-то-тог-нага. Он нашел его тело пронзенным копьем самого вождя рикорри, которое он видел, когда курил с тем калюмет мира, и решил жестоко отомстить.
Вот как он сам рассказывал об этом случае:
— Я вырвал копье из тела брата, — начал он, показывая мне длинное со стальным наконечником копье, украшенное белыми и красными орлиными перьями, — осмотрел его и поклялся отомстить, но не желая проливать кровь моих воинов, я решил сам сделать это.
Украсив себя военной разрисовкой, взяв это самое копье, я тайно ушел из племени. Осторожно пробирался я к деревне рикорри и на шестой день достиг ее. Тогда спрятался в расселине скалы и дождался темной ночи. Ночью нашел знакомый мне вигвам вождя и смело вошел в него. Вождь уже спал. Разглядев его при тлеющем свете костра, я вонзил ему в сердце копье, и кровь убитого брата моего была смыта кровью убийцы. Затем тихо и неслышно я вышел из вигвама и вернулся к своим, взяв скальп врага. Но, друг, — прибавил он, обращаясь ко мне, — вождь Маг-то-тог-наг мстит своим врагам открыто, не скрываясь. Рикорри как волк рыскал вокруг нашей деревни и подло убил женщин и детей. А потому он не заслужил честной смерти в бою и убит мною, как собака.
Второй подвиг Маг-то-тог-нага, который я записал, — это поединок между ним и вождем воронов, с которыми у мэнданов была война. Когда воины того и другого племени близко сошлись, от воронов выехал один с белым значком.
Подъехав к Маг-то-тог-нагу, он сказал:
— Вождь воронов, храбрый Гора-то-аг, вызывает на поединок великого вождя мэнданов, Маг-то-тог-нага, чтобы не проливать крови воинов нашего и вашего племен.
— Вождь мэнданов рад сразиться с великим и храбрым вождем воронов, Гора-то-агом, достойным противником, — так ответил Маг-то-тог-наг.
Получив ответ вождя мэнданов, Гора-то-аг отделился от своих воинов и на белоснежном коне помчался навстречу Маг-то-тог-нагу. Оба вождя стреляли друг в друга из ружей на скаку, но оба не были даже ранены, когда у вождя мэнданов не хватило пороху и он бросил ружье на землю. Храбрый и достойный вождь воронов сделал то же самое, и сражение продолжалось стрелами из луков. Оба вождя уже были ранены в ноги, а лошадь под Маг-то-тог-нагом упала убитой. Он стоял на земле, и храбрый Гора-то-аг тоже спешился и даже убил свою лошадь. Вскоре у него кончились стрелы, и поединок продолжался уже на кинжалах. Вдруг у Маг-то-тог-нага кинжал выскользнул, и противник ранил его в руку, но убить — не успел, вождь мэнданов вырвал у противника кинжал и вонзил ему его прямо в сердце. Я видел скальп этого храброго и достойного воина.
Женщины племени мэнданов очень красивы, стройны и скромны. Индейцы дают им очень поэтичные имена: Плакучая Ива, Лунный Свет. Полуденное Солнце, Ароматный Цветок. Мужские имена тоже очень разнообразны, но зачастую воинственны, например: Ураган, Громоносный, Серый Медведь. Когда мужчина совершает очередной свой подвиг, его имя меняется в соответствии с тем, как он себя прославил.
Мэнданы — честный, добрый народ, но и у них есть жестокие обычаи и обряды, возникшие вследствие суеверия и невежества. Так, во
