Вивекананда, один из величайших современных представителей йоги и веданты, неоднократно подчеркивал экспериментальный характер йоги и то, что она основывается на разуме. «Ни одна из этих [систем] йоги не отвергает разум, ни одна не просит, чтобы вы дали себе завязать глаза или отдали свой разум в руки каких бы то ни было жрецов... Каждая из них требует, чтобы вы цеплялись за свой разум, крепко держались за него». Хотя дух йоги и веданты, возможно, родственен духу науки, они, конечно, применяют различные средства, и отсюда возникает коренное различие между ними. Согласно йоге, дух не ограничивается разумом, и далее: «Мысль есть действие, и только действие может придать мысли какую-то ценность». Вдохновение и интуиция признаются, но не могут ли они привести к обману? Вивекананда отвечает, что вдохновение не должно противоречить разуму: «То, что мы называем вдохновением, есть развитие разума. Путь к интуиции ведет через разум. Истинное вдохновение никогда не противоречит разуму. Там, где оно противоречит,— это не вдохновение». И еще: «Вдохновение должно быть направлено на благо одному и всем, но не на приобретение известности, славы или личной выгоды. Оно всегда должно идти на благо миру и быть совершенно бескорыстным».
Вивекананда говорит далее: «Опыт — единственный источник знания». Тот же исследовательский метод, который мы применяем к науке и к познанию внешнего мира, должен применяться и к религии. «Если такое исследование ведет к уничтожению религии — значит, она была всего лишь бесполезным и недостойным суеверием; чем скорее оно исчезнет, тем лучше». «Неизвестно, почему религии должны утверждать, будто они не обязаны сообразовываться с доводами разума... Ибо лучше людям стать атеистами, внимая голосу разума, нежели слепо верить в двести миллионов богов, основываясь на чьем-то авторитете... Может быть, и существуют провидцы, которые вышли за пределы ощущений и заглянули в потусторонний мир. Мы поверим этому лишь тогда, когда сумеем проделать это сами, но не раньше». Говорят, что разум недостаточно силен, что он часто заблуждается. Если разум слаб, то почему группа жрецов должна считаться лучшим авторитетом? «Я буду держаться разума,— продолжает Вивекананда,— ибо, при всей его слабости, имеется некоторая возможность благодаря ему добраться до истины... Поэтому мы должны следовать за разумом и сочувствовать тем, кто не признает никаких убеждений и следует разуму. При изучении этой раджа йоги нет необходимости ни в какой вере или убеждении. Не верьте ничему, пока не выясните сами»39.
Постоянный упор Вивекананды на разум и его отказ принимать что-либо на веру вытекал из его страстной веры в свободу разума. Объяснялось это также тем, что Вивекананда видел, какое зло причинило преклонение перед авторитетами в его родной стране: «Ибо я родился в стране, где идея авторитета была доведена до крайности». Сообразно с этим он истолковал (с полным на это правом) старые системы — йога и веданта. Но в какой бы мерс эти системы ни опирались на эксперимент и разум, они рассматривают области, совершенно недосягаемые для познания средним человеком и даже непонятные ему: сферу психических и психологических опытов, полностью отличающуюся от знакомого и привычного нам мира. Эти эксперименты и опыты, несомненно, не ограничивались Индией; об этом свидетельствуют запнси христианских мистиков, персидских суфиев и других. Удивительно, насколько -эти опыты походят друг на друга, демонстрируя, как сказал Ромен Роллан, «универсальность и повторяемость выдающихся явлений религиозного опыта, их большое сходство при всех их различиях для разных времен и разных народов, свидетельствующее об устойчивом единстве человеческого духа или, вернее,— ибо это проникает глубже духа, который сам вынужден доискиваться до этого,— о тождестве материалов, образующих человечество».
Стало быть, йога — это экспериментальная система воздействия на физическую основу человека и развития таким образом некоторых восприятий и способности контролировать разум. Мне трудно сказать, насколько это может быть использовано современной психологией. Но какую-то попытку, видимо, стоило бы сделать. Ауробиндо Гхош следующим образом определил йогу: «Вся раджа йога зависит от этого восприятия и опыта, утверждающего, что посредством определенных внутренних процессов наши внутренние элементы, сочетания, функции, силы могут быть разделены или растворены, могут снова быть соединены и использованы совершенно новыми и ранее невозможными способами или же могут быть преобразованы и объединены в новом общем синтезе».
Следующая философская система известна под названием мимансы. Это ритуалистическая система, тяготеющая к политеизму. Современный широко распространенный индуизм, так же как индусское право, испытал на себе сильное влияние этой системы и ее правил, которые устанавливают дхарма или метод праведной жизни. Можно отметить, что политеизм индусов странного свойства, ибо дэвы, то есть сияющие или божества, несмотря на всю их власть, считаются созданиями более низкого порядка, чем человек. Как индусы, так и буддисты верят, что рождение в образе человека есть высшая стадия, достигнутая бытием на пути к самопознанию. Даже дэвы могут достичь свободы и познания, лишь возродившись в образе человека. Эта концепция, очевидно, весьма далека от обычного политеизма. Буддисты заявляют, что только человек может достичь высшей ступени и стать буддой.
Шестой и последней в этой серии является система веданты, которая, возникнув на основе Упанишад, развилась и приняла много видов и форм, но всегда опиралась на монистическую концепцию вселенной. Пуруша и пракрити санкхьи считаются не независимыми субстанциями, а видоизменениями единственной реальности — абсолюта. На фундаменте ранней веданты Шанкара (или Шанкарачарья) построил систему, которая называется адвайта веданта, или не-дуалистическая веданта. Именно эта философия представляет господствующие философские взгляды современного индуизма.
В основе ее лежит чистый монизм; единственной первичной реальностью в метафизическом смысле признается атман, абсолютная душа. Она есть субъект, все прочее — объективно. Каким образом эта абсолютная душа пронизывает все, как единое проявляется во множественном и все же сохраняет свою целостность, ибо абсолют неделим и не может быть разделен,— все это нельзя объяснить логическими рассуждениями, ибо наш разум ограничен конечным миром. Упанишады следующим образом описывают этот атман, если это можно назвать описанием: «Целое есть то, целое есть (также) это; из целого возникает целое; возьми целое от целого, (все же) целое останется».
Шанкара создает сложную и тонкую теорию познания и, исходя из известных посылок, шаг за шагом, посредством логических доводов подводит к полной системе адваитизмаилиие-ду-ализма. Индивидуальная душа есть не особая сущность, а сама абсолютная душа, хотя и ограниченная в некоторых отношениях. Ее сравнивают с пространством, заключенным в кувшине, причем атман является мировым пространством. В практических целях их можно считать отличными друг от друга, но это лишь видимое, а не реальное отличие. Свобода заключается в осознании этого единства, этого тождества индивидуума с абсолютной душой.
Таким образом, окружающий нас мир явлений становится лишь отражением этой реальности или тенью, отбрасываемой сю на эмпирическую плоскость. Его называют майя, что неправильно переводится как «иллюзия». Но это не есть небытие. Это промежуточная форма между бытием и небытием. Это своего рода относительное существование, и, таким образом, понятие относительности, пожалуй, ближе подводит нас к смыслу майи. Что в таком случае представляют собой -в этом мире добро и зло? Являются ли они также только лишенными сущности отражениями и тенями? Чем бы они ни были в конечном счете, в нашем эмпирическом мире эти этические различия имеют вес и значение. Они приобретают значение там, где действуют индивидуумы как таковые.
Эти индивидуумы, конечные по своей природе, не могут представить себе бесконечность, не ограничивая ее; они могут создавать лишь ограниченные и объективные представления о ней. Однако в итоге даже эти конечные формы и концепции покоятся в бесконечном и абсолюте. Тем самым форма религии становится относительным делом, и каждый индивидуум волен создавать такие концепции, какие он может.
Шанкара соглашался с брахманической организацией социальной жизни на кастовой основе, как отражающей коллективный опыт и мудрость народа. Но он считал, что высшего знания может достигнуть каждый человек, принадлежащий к любой касте.
В позиции и философии Шанкары чувствуется отрицание мира и уход от нормальной деятельности в поисках освобождения своего я, что было в его глазах конечной целью каждого человека. Неизменно содержится также призыв к самопожертвованию и отрешенности.
