*
Однажды теплым весенним утром, выйдя из пекарни после особенно долгой ночной смены, я затворила за собой дверь, повернулась – и увидела Марлоу. Она стояла посреди улицы, словно явившись по зову дверного колокольчика.
– Постой, – тихо сказала она.
На ней была оливкового цвета куртка, на голову натянут капюшон.
Я оглянулась по сторонам, словно искала поддержки. Свидетелей, которые, подобно мне, возмущены ее дерзостью и могли бы помешать нашему разговору. Но в такую рань улицы были пустынны.
Я сошла с тротуара.
– Чего ты хочешь, Марлоу?
– Можно с тобой поговорить?
Пару секунд я пристально смотрела на нее.
– О чем? – наконец спросила я, отворачиваясь.
– Хочу наладить отношения, – выпалила Марлоу. Слова натыкались друг на друга, как будто она спешила, боясь, что иначе я уйду.
– Наладить отношения?
Я недоуменно вскинула брови.
– Да… ты не представляешь, каково мне было.
Ее голос едва заметно дрогнул, и меня захлестнуло раздражение.
– В каком смысле «наладить»? Разве хоть что-то может наладиться?
– Я хочу, чтобы все было как раньше.
Я затрясла головой:
– Нет, Марлоу. Никогда не будет как раньше. Я не смирюсь с тем, что произошло.
Что произошло… Я даже не могу произнести его имя.
Марлоу приблизилась ко мне с поднятыми ладонями. Уголки ее рта поникли. На лице было написано отчаяние. Но из-за чего – я не могла понять.
– Я этого и не жду.
– Тогда что тебе нужно?
– Прощение.
Горло сдавило, и я еще сильнее разозлилась из-за своей реакции. Как будто собственное тело меня предало.
Каким-то чудом мне удалось загнать обратно закипающий гнев.
– Ты выглядишь… лучше.
Ее глаза оживились.
– Да, мне лучше. Спасибо, что заметила. – Марлоу переступила с ноги на ногу. – Значит, ты подалась в пекари?
К собственному удивлению, я усмехнулась.
– Нет. Просто отмеряю муку.
– Почему ты ушла из галереи?
– Хотела найти что-то… попроще.
Моя беззаботная интонация ее успокоила.
– Я скучаю… Скучаю по тому, что у нас было, когда-то давно… Я скучаю по нам.
Она посмотрела на меня робким, умоляющим взглядом, и на секунду я почти сдалась. Бремя обиды стало чересчур тяжким. Возможно, пришла пора его отбросить, оставить позади. Но в ту же секунду я поняла, что этого недостаточно. Меня снова затянуло в бушующие воды, как лодку на гребне волны, которую швыряет туда-сюда во время шторма.
– Слишком много, – прошептала я.
– Что?
– Слишком много всего произошло.
– Айла, пожалуйста. Я теперь не та, что прежде. Я завязала. Пожалуйста, позволь тебе помочь.
– Помочь мне? Ты хочешь помочь мне?
– Да. – Она сделала шаг вперед.
– Нет, нет. Стой там. – Я пригнула голову, как будто готовясь к удару.
– Айла…
– Хватит с меня потерь. Понимаешь? Я потеряла его. Потеряла Сойера…
Стоило его имени слететь с языка, как из глаз потекли слезы.
Сойер.
Марлоу соединила ладони под подбородком.
– Ох, Айла…
Ее сочувствие казалось таким искренним. Она выглядела… раскаявшейся. Вечно этот ее чистый взгляд.
Однако я вспомнила, с кем разговариваю, и гнев полыхнул во мне с новой силой. У Марлоу всегда отлично получалось убеждать людей в правдивости своих слов. Она хотела, чтобы я поверила, будто она сожалеет.
– Фигурка рыцаря, – тихо сказала я.
Марлоу удивленно округлила глаза.
– Даже не притворяйся. Ты знала, что мне все станет известно. – Я бросилась в атаку прежде, чем она успела придумать что-то в свое оправдание.
– Айла, я хотела тебе рассказать. Просто не было возможности…
– Зачем тогда отдавать его Аде?
Она протестующе затрясла головой.
– Потому что больше некому было его отдать. Ты убежала от меня, помнишь? И я ни на шаг не могла к тебе приблизиться.
– Каким образом он к тебе попал, Марлоу? – В моем голосе звенела сталь.
– Что?
– Я спросила, как он к тебе попал.
Она сузила глаза.
– На что ты намекаешь?
– Ты забрала его у Сойера после смерти? Решила прикарманить себе единственное, что от него осталось и принадлежало мне?
Ее безупречный лоб нахмурился.
– Нет. Нет, все было не так…
Я рванулась к ней. Мы впервые оказались так близко с тех пор, как были маленькими. Я видела следы усталости у нее под глазами. Она выглядела изможденной. Но меня это не остановило.
Ему не было больно.
– Ты… – Я замолчала.
Марлоу вскинула подбородок.
– Что – я?
– Ты поняла, Марлоу. Ты все прекрасно поняла.
Меня трясло, я не чувствовала рук.
– Ты действительно хочешь узнать? – резко спросила она.
Я молча встретила ее остекленевший взгляд.
У меня в груди не осталось места. Сердце разбухло и забилось в бешеном ритме.
– Ты сказала, что ему не было больно… что он ничего не почувствовал.
Марлоу вздохнула, словно игра ей наскучила.
– Откуда тебе это известно? – спросила я.
– Отвечать обязательно? – произнесла она с раздражением, что только сильнее меня разозлило.
– Да, – прошипела я. – Да, обязательно!
– Я оступилась, ясно? – Марлоу вскинула руки. – Слишком много выпила. В тот день я была не в себе…
Она замолчала и понемногу успокоилась, как норовистая кобыла от голоса дрессировщика.
– Это был несчастный случай. Ужасная трагедия.
– Правда?
Марлоу закрыла глаза и облизнула губы.
– Да. И мне тоже невыносимо при мысли, что его больше нет. И все же, Айла… нужно это принять.
– Я не могу. Не буду! – практически закричала я.
Марлоу посмотрела мне в глаза, словно что-то искала, а затем взяла меня за подбородок.
– Зачем ты это делаешь, Айла? – с ноткой грусти спросила она.
Я сбросила ее руку.
Марлоу неохотно отступила на шаг и повернулась, чтобы уйти. Затем, помедлив, вскинула голову и посмотрела через плечо.
– Правда в том, что… – Ее подбородок дрогнул и замер, как будто отключилось электричество. – Правда в том, что я не помню. Не могу вспомнить.
Не знаю, сколько времени я простояла там после ее ухода. Я ждала, когда мое тело вернется к жизни. Когда кровь, иссушенная яростью и страхом, вновь заструится по венам.
Я не сразу заметила, что со мной кто-то говорит. Милый парень, который иногда махал мне рукой по утрам, когда принимал смену. Его размытое лицо обрело очертания, и я увидела, как двигаются его губы.
– С тобой все в порядке?
Затем беспокойство в его глазах сменилось пониманием, облегчением.
– Эй… Кажется, я тебя знаю. Ты сестра Марлоу Фин, верно?
Глава 50
День труда, 7 сентября 2020
Он выглядел намного старше, чем в моих воспоминаниях.
Волосы на темени и висках поредели, на подбородке и вокруг глаз выступили созвездия пигментных пятен. Я впервые задумалась о том, что отец стареет. На миг в его лице проступили черты Мони. Однако стоило ему
